Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

Рядом, у самых перил, маленькая девочка в белой панамке бросала в воду сосновые щепки. Течение подхватывало их, несло вдоль бетонных берегов к небольшой плотине. Щепки весело прыгали вместе с потоком через бетонную дамбу, скрывались в бурлящей пене, и больше их не было видно.

Я смотрел на эту игру и думал о своём.

То, что случилось в Первомайском, на пешеходном мосту над железной дорогой, до сих пор стояло перед глазами. Движущийся внизу состав, перекошенное лицо ублюдка, грохот вагонов и мой отчаянный толчок. Я видел, как он перевалился через перила, как полетел, прямо на рельсы между проносящихся вагонов. Но я не видел самого финала: внизу стали бегать и кричать, пришлось спешно уйти.

Я не увидел его мёртвым, вот в чём дело. Не увидел, как его переехало, уничтожило вагонными колёсами. А что, если ему повезло и гибели он избежал? Упал между рельсов и отделался переломами или ушибами. Или умудрился зацепиться за вагонную сцепку — и уехал от своей смерти, ухватившись за пропахшее мазутом железо.

Мысль была обжигающей, как глоток спирта. Если этот выродок выжил — значит, моя миссия не закончена. Значит, то, что меня сюда забросило, всё ещё держит меня на посту. И дочка по-прежнему в опасности, просто срок её гибели немного сдвинулся.

Мёртв ли тот маньяк? Мне нужно было выяснить это во что бы то ни стало. Но как? Позвонить в линейный отдел милиции? Представиться корреспондентом «Крымского комсомольца» и спросить, не было ли происшествий на путях в районе Первомайского? Не вариант. Слишком подозрительно, в милиции работают далеко не дураки.

Я допил кефир, аккуратно поставил пустую бутылку под лавку — школьники заберут и сдадут, пятнадцать копеек на дороге не валяются.

Нужно было возвращаться в редакцию. У меня появилась идея, как мне всё разузнать.

Я зашагал в сторону центра, ноги сами выбирали нужные повороты и проходные дворы — память Нещадова работала как внутренний навигатор, ведя меня по незнакомым улицам прямиком к зданию редакции. Город ложился под подошвы подобно карте, избавляя от необходимости спрашивать дорогу.

Вошёл в здание, и ноги понесли меня по лестнице и коридорам. Память тела работала как автопилот: здесь свернуть, тут мимо курилки, третья дверь направо. В кабинете фотокоров было пусто — обеденный перерыв ещё не закончился. В воздухе висел запах фотографической химии, названия которой я пока не знал. Я понял, что мне нужно не сюда.

Свой стол у меня имелся и в кабинете корреспондентов. Я зашёл туда. Сейчас этот кабинет тоже пустовал. Я подошёл к шкафу, полки которого были завалены подшивками старых газет. На нижней полке, среди справочников, брошюр и книг наподобие «Спутника журналиста», нашёл то, что искал — затрёпанную книжку «Печать СССР» в синем переплёте. Быстро пролистал до Тульской области.

«Коммунар», областная партийная газета. Так… отдел писем, отдел новостей… Александр Савельев. Я выписал номер, потом ещё несколько номеров и фамилий на обрывок газеты. Сунул его в карман. И почти бегом направился к уже знакомому переговорному пункту.

В зале ожидания было душно. Я дождался своей очереди, зашёл в кабинку и набрал номер с кодом города Тула. Ожидание затянулось, но вот в трубке щёлкнуло и раздался далёкий голос:

— Редакция «Коммунара», слушаю.

Я глубоко вдохнул, напуская на себя тон столичной уверенности.

— Алло, Александр? Привет! Это Сергей из «Московского комсомольца». Помнишь, мы с тобой рядом в исполкоме сидели на совещании, года полтора назад?

— Сергей? — в голосе на том конце провода послышалось сомнение, но журналистская вежливость взяла верх. — Э-э… да, вроде припоминаю. Привет, Москва. Какими судьбами?

— Слушай, Саш, выручай, — я заговорил быстро, по-деловому. — Мне тут редакционное задание спустили — собрать статистику по несчастным случаям на железных дорогах, именно летальным, по соседним областям. Грядёт большая статья о безопасности на путях. По вашей области у меня пробел. Слышал, у вас под Первомайским на днях был несчастный случай? А у меня в сводках этот случай как летальный не отражается. Хочу разобраться, вносить в таблицу или нет.

— Ага, понятно… — Александр хмыкнул. — Погоди-ка, сейчас уточню у ребят из отдела информации. Не вешай трубку.

На том конце провода воцарилась тишина, прерываемая лишь далёким шорохом помех. Я чувствовал, как вспотела ладонь, сжимающая трубку. Наконец, коллега вернулся.

— Алло, Сергей? В общем, понятно, почему он у тебя в статистике не отражается. Случай имел место, всё верно — мужик с моста под вагоны загремел. Но он не летальный. Живой этот «пассажир», хоть и досталось ему там.

Сердце моё пропустило удар.

— Как живой? — тупо переспросил я.

— Да вот так. Повезло. Если можно так сказать. Сейчас в Туле лежит, в Первой городской больнице.

— Понятно… — выдохнул я. — Спасибо тебе, Саш. Очень выручил…

— Да нет проблем, — бодро ответил собеседник. — Если что, обращайся.

Послышались гудки.

Я медленно опустил трубку на рычаг и замер. В голове стоял гул. Так вот оно что. Вот почему я всё ещё здесь, в этом солнечном августе восемьдесят пятого. Мироздание не принимает работу, выполненную наполовину. Выполнить — значит до конца.

В стекло кабинки настойчиво постучали. Женщина с ярким маникюром нетерпеливо тыкала пальцем в наручные часы.

— Товарищ, вы закончили? — прокричала она сквозь стекло.

Я толкнул дверь и вышел в зал, чувствуя, как внутри закипает холодная, чуть уже подзабытая ярость. Выжил, значит, сволочь. Ну, ничего, это ненадолго.

— Нет, — тихо сказал я, глядя в пустоту перед собой. — Как оказалось, я ещё не закончил.

Мне снова нужно было думать, как добраться до Тулы.

Вариант с поездом я оставил на крайний случай — ещё раз светиться перед начальником вокзала было ни к чему. Я достал из кармана потрёпанный блокнот Нещадова, перелистал страницы, густо исписанные именами и цифрами. Взгляд зацепился за запись: «Юрий Иванович, консервный завод, главный инженер». Чужая память отозвалась смутным узнаванием: делали репортаж полгода назад, седой деловитый дядька. Мужик вроде свойский, не из спесивых.

Я нашёл автомат, бросил две копейки и набрал номер.

— Юрий Иванович? Это Нещадов из «Крымского комсомольца», — я старался говорить уверенно, но в режиме личной просьбы. — Помните, репортаж у вас делали? У меня мать заболела под Тулой, нужно срочно добраться. Как у вас