Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

— А, фотограф! Помню, как не помнить, — голос в трубке был бодрым. — Машины ходят каждый день, возим продукцию в Москву. Когда тебе нужно?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Ну, тогда через полтора часа будь у проходной. Автомобиль КамАЗ, идёт через Тулу. Что доставит к подъезду, не обещаю, но до города подбросит. Так устроит?

— Конечно устроит.

— Ну тогда подходи. Договорюсь, фотограф, подвезут тебя.

— Спасибо, Юрий Иванович! Очень помогаете.

— Пожалуйста, чего такого.

Времени оставалось в обрез. Я набрал редакцию, чтобы предупредить Пашу.

— Паш, это я. На работу сегодня не приду, дела семейные. Как там обстановка?

— Пятница, Ваня! — Паша в трубке явно пребывал в прекрасном расположении духа. — Обстановка курортная. Твоего непосредственного нет, а Бойко в исполкоме на совещании. Пользуйся случаем! Если кто спросит — я прикрою.

Я поблагодарил его и выдохнул. Везение пока было на моей стороне.

Через полтора часа я был на проходной консервного завода имени Кирова. Внутри уже стоял готовый к отправке КамАЗ с прицепом. Водитель, хмурый мужик со следами мазута на руках, лишь кивнул на кабину. Его молчаливость меня полностью устраивала — не было нужды придумывать новые легенды.

Мы покинули Крым, когда солнце начало клониться к горизонту. Гул двигателя и мерная тряска в высокой кабине убаюкивали, но я не спал. Я смотрел на убегающую под колёса серую ленту шоссе и думал о том, что ждёт меня в Тульской городской больнице. КамАЗ уверенно шёл на север, сокращая расстояние между мной и человеком, который должен был умереть ещё в прошлую нашу встречу.

Небо Тулы было низким и пасмурным. В воздухе витал чуть ощутимый запах угольной гари. Городская больница оказалась монументальным зданием сталинской постройки с облупившейся штукатуркой и рядами высоких окон. Я зашёл во двор, стараясь ничем не выделяться среди немногочисленных посетителей со свёртками и авоськами.

Нужный корпус — травматологию — я вычислил быстро по обилию людей на костылях, куривших у входа. Теперь нужно было убедиться, что мой «пассажир» всё ещё здесь. Спрашивать у дежурной или лезть к медсёстрам было нельзя: любое их воспоминание обо мне могло потом стоить Нещадову свободы. Я просто сел на скамейку неподалёку от группы выздоравливающих и замер, обратившись в слух.

Удача улыбнулась не сразу. Сначала я послушал много ненужного. Полноватая женщина, передавая такому же пухлому сыну-пациенту банки с едой, сокрушалась о скудости больничного рациона. Лохматый перебинтованный парняга рассказывал двум хихикающим дамочкам, как он свалился с крыши сарая. Двое старичков обсуждали мази для суставов. Долговязый тип с загипсованной ногой укорял жену: та забыла принести вязальную спицу, а нога под гипсом — чешется.

С кем-то из этих людей делило палату не добитое мною чудовище. Я ждал, надеясь получить нужную информацию. И был, наконец, вознаграждён.

Пожилой мужчина в полосатой пижаме, поговорив с сидевшей рядом женщиной о каких-то семейных делах, потом поделился с ней:

— Привезли тут одного три дня назад. Совсем плохой, без ног считай, и позвоночник, говорят, переломан. Самоубийца, представляешь? В Первомайском с моста под поезд сиганул, дурень. И живой остался. Лежит теперь бревном, только глазами вращает. Двери его палаты прямо напротив нашей, как выходишь, так взгляд в его койку и упирается…

Собеседница сделала трагическое лицо, сочувствуя неизвестному страдальцу.

Я сидел, поглядывая для вида на дверь, как будто кого-то ожидая, а сам мотал на ус. Значит, здесь. А то я уже стал переживать, что его перевели куда-нибудь в другое место. Теперь надо было узнать, где он находится конкретно.

Поднявшись, как будто устал ждать, я прошёлся вдоль скамеек. Подошёл в говорившему:

— Простите, а вы лежите не в третьей палате?

— Нет, — помотал он головой, — я из седьмой.

Я как бы разочарованно кивнул, постоял немного и направился к дверям корпуса.

В вестибюле царила небольшая суета, два посетителя о чём-то переругивались с дежурной. Я посторонился, пропуская медсестру, что толкала перед собой каталку с флегматичной старухой в очках. А потом, пользуясь тем, что дежурная отвлеклась, шагнул в темный коридор.

У первой же открытой двери в хозяйственное помещение я присмотрел вешалку, где висел чей-то белый халат. Накинул его поверх рубахи, извлёк из кармана брюк заранее приготовленную марлевую повязку и нацепил её на шею. Теперь вид у меня стал более подходящим для этого места.

Изучив систему коридоров, я без труда нашёл седьмую палату. И ту, которая располагалась напротив неё — вторую. Осторожно заглянул в узкое стекло двери. Да, это был он. На койке у окна, обвешанный капельницами и какими-то металлическими конструкциями, лежал тот самый ублюдок с моста. Лицо его было бледным, осунувшимся, но это был он. Вторым пациентом в палате был древний дед, который спал в койке у стены. Больше в палате никого не было.

Спустившись обратно на первый этаж, я изучил коридоры снова, но уже с другой целью. В тупике, за лестницей, обнаружилось узкое окно, выходящее в заросший кустами задний двор. Оглядевшись, я быстро повернул шпингалеты — теперь его можно было открыть снаружи. Путь для проникновения был готов.

Я покинул больницу через главный вход и зашагал к частному сектору у вокзала. Там, в небольшом флигеле, который я снял у жадноватой толстой бабки, меня ждали тишина и одиночество. Я сел на скрипучую кровать и стал готовиться. На этот раз всё должно пройти без осечек. Хотя готовиться было, собственно, и нечего. Я уже выбрал, при помощи какого оружия всё сделаю. Теперь я просто ждал, когда стемнеет.

С наступлением темноты я вернулся к больничному зданию. Пробрался к корпусу травматологии, отыскал нужное окно. Рама поддалась не сразу, пришлось поддеть её отвёрткой, стараясь не скрипеть деревом. Отвёртку я купил днём в хозяйственном.

Наконец я ввалился внутрь и замер, прислушиваясь к гулкой тишине коридора.

Внутри пахло хлоркой и вымытыми полами. Стараясь ступать бесшумно, я двинулся вперёд. Внезапно сверху донеслись размеренные шаркающие шаги. Я нырнул в нишу под лестницей, вжавшись в прохладную стену. Мимо прошла дежурная медсестра — в полумраке мелькнул белый халат, звякнули ключи. Она прошла в сторону поста, и я снова двинулся к цели.

У двери второй палаты секунду помедлил. Хриплый и булькающий храп старика был слышен даже здесь. В остальном — всё было спокойно. Я осторожно приоткрыл дверь и вошёл. В нос ударил тяжёлый запах лекарств и немытого тела.

Я прошёл мимо спящего старика и подошёл к койке у окна. Маньяк, несостоявшийся убийца моей дочери, лежал неподвижно, уставившись в потолок. Но стоило мне приблизиться, как он повернул голову.