Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван
Однажды он пропал на целый месяц! За два года общения на расстоянии это было впервые. Но когда долгожданный конверт все-таки появился в заржавевшем почтовом ящике, в нем была новость, которую Виктория никак не ожидала прочитать. Это письмо (как и все остальные) однажды увидел Арсений.
Дорогая моя и любимая Вико! Прости, что так долго не писал тебе и не отвечал на твои длинные восхитительные письма. Прости меня, дурака! Но я был не в силах что-либо делать. Не мог поднять ни ручки, ни карандаша. От одного их вида к горлу подкатывала тошнота, а руки наливались свинцом. Силы покинули меня. Из-за чего, спросишь ты? Однажды, сидя ночью на берегу моря и глядя на круглую луну, я вдруг понял, что моя жизнь превращается в существование. Изо дня в день на меня накатывала грусть от того, что я не могу видеть тебя; не могу наслаждаться твоим звонким смехом; не могу касаться твоей гладкой кожи и вдыхать ее пьянящий аромат. Увы! Горе мне! Твои голубые глаза до сих пор снятся мне! Самые чистые и проникновенные. Такие же, как и море, около которого я живу. Глядя на воду, я всегда думаю о тебе. Думаю и скучаю. Безумно скучаю. Иногда так, что кажется: все – не могу дышать, задыхаюсь. Легкие сковывает, душа замирает в преддверии смерти. Когда я отвлекаюсь на бытовые дела, мне становится легче, но даже они не в силах избавить меня от тоски по тебе. Дни сменяются днями, а я не вижу конца своему состоянию. Кажется, так будет всегда.
Когда Арсений читал это письмо, ему тоже было трудно дышать. И он тоже хотел когда-нибудь полюбить вот так – до безумия и бессонных ночей. В детстве все это казалось интересным приключением. Только повзрослев, он понял, что привычная любовь не для него. Не то чтобы он не любил – любил, и еще как. Дело в другом – его не любили. Не любил тот человек, о котором он думал чуть ли не ежеминутно.
В том письме, к слову, отец Арсения вновь сделал маме предложение руки и сердца. А еще пригласил в гости, чтобы девушка посмотрела – какую жизнь он ей предлагал.
До беспамятства влюбленная Виктория приняла приглашение Феликса и решила погостить в Италии. Тем более он прислал ей деньги. Даже мама девушки сказала, что от такого предложения отказываться не стоит, хотя, казалось бы, именно она должна была отговорить дочь от поездки в страну, в которой та никогда не была.
– Ты вернулась целой и невредимой из Германии, не думаю, что итальянская семья тебя испортит.
Так и получилось, что после месячного отдыха на берегу моря в Неаполе Виктория согласилась выйти замуж за Феликса. Свадьбу сыграли в России, а потом молодая семья перебралась жить в Италию, где вскоре и родился Арсений: копия отца, лишь глаза – мамины.
– Santo cielo! Un vero angelo![13] – говорили соседи, видя Арсения.
Арсений любил своего отца. Тот отличался чуткостью, мудростью и всегда заботился о своей Вико. То, как он любил жену, и то, как он за ней ухаживал, показало маленькому мальчику, как нужно обращаться с женщинами. Единственный минус, который был присущ старшему Нери, – вспыльчивость.
Феликс учил Арсения, как завоевать девушку (поэтому в детском саду у мальчика всегда были поклонницы), как ухаживать за ней и какие комплименты говорить. Но самое главное – он показал, что всегда нужно подкреплять свои слова поступками.
– Сын, никогда не обещай того, что не можешь выполнить, – сказал Феликс, сидя на диване рядом с Арсением. – Для мужчины самое главное – держать слово. Вот скажи, Вико, я ведь сдержал слово? Ты получила все, что я обещал? – он прокричал это, чтобы жена, которая на кухне готовила сок, услышала.
– И даже больше, – улыбнулась его Вико, когда вынесла несколько запотевших стаканов.
– Вот.
– Хорошо, па. Я обязательно буду держать слово.
– И всегда говори то, что думаешь. Стесняться или лукавить не лучшая тактика по жизни. Она обязательно приведет к беде.
Феликс погиб, когда Арсению было неполных восемь лет. Старший Нери утонул в море, которое сравнивал с глазами жены.
Смерть отца стала для мамы настоящим ударом. Она боготворила его не меньше, чем он ее. То, что ради него она отказалась от родины, говорило о многом.
Но после кончины мужа жаркая Италия начала казаться ей Северным полюсом. Оказывается, она любила не страну. Она восхищалась мужчиной, который родился, вырос и жил здесь. Она любила его существование в Неаполе, а не сам Неаполь.
Поэтому через год после похорон, посоветовавшись с матерью Феликса, Виктория решила вернуться в Россию. Думала ли она в тот момент о сыне? Конечно. Но ее тревоги были поверхностными, формальными. Она больше переживала о документах, о поиске новой школы. При этом совсем не беспокоилась, примут ли Арсения в России.
Сам же Арсений, как истинный итальянец, не страшился будущего. Но знай он заранее, как русские дети будут сильно отличаться от его друзей-неаполитанцев, потребовал бы остаться дома.
Арсений и Виктория переехали в Камск в августе, а в сентябре мальчик пошел в новую школу. Он выглядел комично: пухлый ребенок с неестественно смуглой кожей, черными, как смоль, волосами и чуть ли не прозрачными голубыми глазами. В классе ребята звали его Инопланетянином и часто смеялись. Сначала Арсений не понимал, что с ним не так; не понимал, почему его задирают. Но он был веселым, шебутным, поэтому общался со всеми как ни в чем не бывало.
Но одноклассники не понимали и не принимали его чрезмерную откровенность. Он везде был лишним. К тому же чудаковато выглядел – слишком темнокожий, слишком крупный, слишком нелепый и слишком смешной. Вдогонку к этому – болтун, каких свет не видывал. Кто бы мог подумать, что, повзрослев, Арсений станет прекрасным юношей, которого хочется слушать и на которого приятно смотреть.
– Вонючий индус! Возвращайся туда, откуда приехал! Фу-у! Индус! Ты вообще моешься? А твоя мамаша? Инду-у-у-с.
Арсений никак не мог понять, что плохого в индусах и почему одноклассники думают, будто те не моются. Но после этого к Арсению накрепко прицепилось прозвище «Индус».
Но на этом дело не закончилось. Популярные мальчишки настроили весь класс против Арсения. Они коверкали его итальянскую фамилию Нери, называя «принцессой Нури».
– Где твое платьице, принцесса Нури?
– Принцесса