Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный
Бойко кивнул и обвёл взглядом сотрудников редакции. Ольга Геннадьевна брезгливо отодвинула от себя газету. Все сидели молча.
— Да это же просто ерунда, — послышался негромкий голос. — Курьёз, неудачный ракурс. Никто бы ничего и не заметил.
Это говорил Паша, верный товарищ Нещадова. Мой товарищ.
— А если бы — заметили? — веско проговорил Бойко. — Что тогда? Это же можно подать не как простое головотяпство. А как идеологическую диверсию. В советской молодёжной газете — и вот такое!
Паша пробурчал себе под нос что-то неразборчивое и умолк.
Я молча смотрел на сигнальный номер. В голове стояла отчётливая картинка из памяти Нещадова. Он отбраковал этот кадр. Перед этим показал Паше, они вдвоём посмеялись. Или не вдвоём, там были ещё люди. Из корзины для брака фото никак не могло попасть в папку для вёрстки. Никак. Если только… кто-то не вытащил его оттуда специально.
Я поднял взгляд и поймал мимолётный, скользящий взор Маргариты. Она сидела напротив, чуть в стороне, сложив руки на коленях. На её губах застыла едва уловимая, торжествующая усмешка, а в глазах на мгновение мелькнул холодный, расчётливый блеск. Она тут же отвела взгляд, начав рассматривать свои ногти. Но этого мгновения мне хватило.
Всё понятно. Мои брошенные в столовой слова крепко её уязвили. Настолько, что она решилась мне отомстить.
— Ну, Нещадов? — Бойко уставился на меня своим тренированным начальственным взглядом. — Что скажешь? Или тоже считаешь, что это ерунда и никто бы не заметил?
В кабинете повисла тишина, нарушаемая только стрёкотом пишущих машинок за стеной. Все взгляды скрестились на мне.
Так, подумал я. У Маргариты, насколько я помнил из обрывочных воспоминаний Нещадова, была подруга верстальщица. Марго могла уговорить её «заменить неудачный кадр», сославшись на мою просьбу. Но это вряд ли. Скорее она сама, вытащив отбраковку из корзины, втихую подложила её в нужную папку. Проверить это было невозможно.
Я посмотрел на Маргариту. Она сидела с безучастным видом и рассматривала маникюр.
Что делать? Начать разбираться? Я представил, как это будет выглядеть. Фотограф, пойманный на грубейшем ляпе, начинает перекладывать вину или обвинять коллегу в диверсии. Всё это — без единого доказательства. Жалкое будет зрелище.
Я выпрямил спину и встретил взгляд Бойко.
— Моя вина, товарищи, — произнёс я ровным голосом. — Недосмотрел.
Я сделал паузу и перевёл взгляд на Маргариту. Она на секунду подняла глаза, и я увидел в них мелькнувшее разочарование. Похоже, она ждала от меня другой реакции: скандала, потери лица. Ну, хоть тут я её переиграл.
— Обязательно сделаю выводы на будущее. Такого… — я чуть усмехнулся, глядя ей прямо в глаза, — больше точно не повторится.
Меня ещё какое-то время поотчитывали, потом объявили выговор и лишили премии за этот месяц. Но том собрание в кабинете главреда закончилось.
* * *
Я спустился по лестнице и минут пять походил по улице Горького. Пусть коллеги думают, что я переживаю. Когда вернулся и зашёл в фотокабинет, Пахомов вскинул на меня порицающий взгляд.
— Куда ты смотрел? Меня вон из-за тебя…
— Так получилось, — сказал я таким тоном, что он сразу замолчал.
Поскрипев стулом и справившись с удивлением, Пахом решил меня всё же повоспитывать. Он завёл старую шарманку: надо навести порядок с негативами. Я закончил с ними ещё в прошлый раз, но ему об этом говорить не стал. Вместо этого сказал:
— Сейчас не могу, надо идти.
— Куда это? — по новой удивился мой начальник.
— Спецзадание, — я похлопал висящий на шее фотоаппаратный кофр. — От Артура.
С этими словами я развернулся и ушёл. Я был уверен, что уточнять насчёт моего ухода Пахом к заму главреда не пойдёт. После недавней взбучки он просто побоится лишний раз показываться тому на глаза.
Минут через десять энергичной ходьбы я оказался у входа на Центральный рынок. А ещё через пять отыскал то, что было мне нужно.
На «пятачке» за рынком шла своя тихая жизнь и торговля. Здесь, среди разложенных на газетах транзисторов, резисторов, катушек индуктивности, старых приёмников и ворованных с завода микросхем, я надеялся найти то, что Нещадов пообещал сыну. Рации. Хоть какие-нибудь
Я медленно шёл вдоль рядов, присматриваясь.
— Рации есть? Переносные, чтобы в руке держать, — негромко спрашивал я, останавливаясь то у одного, то у другого продавца.
Народ реагировал одинаково: подозрительный взгляд, короткое «нет» и потеря интереса. Здесь, в восемьдесят пятом, торговля радиостанциями пахла серьёзными неприятностями. Я прошёл почти всю площадку до конца, и везде было то же самое.
Наконец один из торговцев, хмурый тип, торгующий паяльниками, кивнул мне в сторону подворотни.
— Есть два комплекта, модель «Ласточка», — буркнул он, когда мы отошли. — Рабочие, почти новые. За оба — восемьдесят рублей.
Я невольно присвистнул. Восемьдесят! Неслабо. С учётом того, что полчаса назад меня лишили премии, а ещё грозились перевести на полставки, сумма казалась заоблачной.
— Подумаю, — выдавил я, понимая, что продавец вряд ли будет меня ждать.
Нужно было собраться с мыслями.
Отступать от своего намерения добыть рации я, конечно, не собирался. Потому что: мужик сказал — мужик сделал. По этому принципу жил я сам. Так же собирался воспитывать и Игоря, своего обретённого сына.
А пока я добрался до кольца, втиснулся в междугородний троллейбус и под мерный гул мотора поехал в сторону Алушты. Знаменитая трасса через Ангарский перевал была живописной и радовала глаз. А почти полтора часа времени позволили привести мысли в порядок и многое обдумать.
Чтобы в самой Алуште доехать до места, пришлось взять такси. Стройка гремела и пылила, как в прошлый раз. За ней плескалось море. Я пробежал вдоль бетонных коробок и отыскал нужный причал.
На спасательной станции сказали: «Гия в море, жди». Я уселся на перевёрнутую лодку, разглядывая горизонт. Минут через десять из прибоя показались три фигуры. Широкоплечий и загорелый Гия шёл первым. За ним, неуклюже переставляя ноги в ластах, выбирались на гальку две стройные девушки. Все они были в масках, с баллонами за спиной.
Гия узнал меня, подошёл, протянул мокрую руку. Бросил: «Сейчас, уже заканчиваю». Стал помогать девчонкам освободиться от снаряжения. Когда те сбросили маски, то оказались ничего так, симпатичными.
— Так, красавицы, разбор полётов! — зычно хохотнул Гия, укладывая баллоны и ласты на прибрежную гальку. — Под водой главное что? Правильно, не забывать дышать! А вы вцепились в загубники, как в последний шанс на замужество.
Девушки, раскрасневшиеся и довольные, смотрели на него с обожанием. Немного их интереса досталось и мне.
— О, Гия, а это ваш друг? — спросила одна, поправляя мокрые волосы.
— Конечно! — Гия широко улыбнулся. —