Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

Очередной обнаруженный след твари оборвался в вековом не потревоженном человеком бору. Игнат, медленно лавируя между огромных корабельных сосен, заметил клоки паутины, колыхавшиеся, как оконные занавеси, на сизых к зиме лапах сосны. Он сиганул в прыжке, помогая себе призрачным пламенем и чуть не влетел в паутину. Так легко его не поймать! Он, пламенем уничтожая часть ловчей сети, замер на толстой, в охват руки Вигго ветви. Твари не убедить его, что она тут устроила лежку. Пусть тут все в паутине, дерево просто не выдержало бы такую огромную тварь, как подсказывали следы. Хотя надо запомнить, что тварь может уходить по деревьям. Может, многочисленные следы ветровала — это на самом деле тваревал? Или паутина и тварь никак не связаны.

Игнат спрыгнул с ветки сосны, мягко приземлясь в снег. Тварь явно игралась с ним, то включая, то отключая сознание, то подсовывая свежие следы, то уходя прочь. Так носиться бесполезно. Он только потеряет кучу времени — тварь оказалась неутомимой. Она стремительно перемещалась, запутывая Игната. Тогда придется сменить тактику. Утром поднимет на охоту дроу. Привлечь всех не удастся — ему нечем им заплатить, воспользуется только помощью патрульных. Все его сбережения уйдут на гонорар Снежиной. Ему даже не пришло в голову выставить счет за гармонизацию дроу. Игнат не замечал, насколько поверхностным он стал.

Утром они загонят тварь, чего бы это ни стоило. Играться в героя-одиночку уже глупо — Баев вызвал поддержку из Новопавловска, так что шила не утаить в мешке.

Лёд в очередной раз призывно проснулся где-то в горах. Там полно старых, заброшенных шахт. Чем не убежище для твари? Она же где-то должна пережидать дневной свет и отдыхать. Игнат, обещая себе, что это последняя точка для проверки, рванул на квадроциклете вверх по склону.

Тварь была настолько любезна, что оставила в качестве приманки свежие следы. Они привели Игната к заброшенной штольне, позапрошлого, а то и больше веков — вместо бетона тут торчали остатки деревянной крепи.

Вход закрывала свежая паутина. Игнат скривился. Здесь совпали знакомые следы на земле и паутина. То, что он даже мысленно боялся называть, оказалось правдой. Снежина чем-то сильно разозлила дроу, что за ней отправили паучиху — самцы пауков мелкие и не бывают таких размеров, как тварь, попавшаяся на камеру грузолёта.

Па. У. Чи. Ха. Которая выбралась на поверхность и обнаружила, что тут её силы очень ограничены. Именно из-за этого и начались ритуалы в Синеярске и, возможно, по всей дороге от Северного Урала до сюда. И как жандармы еще не вычислили Снежину, когда за ней такой хвост из убийств тянется? Всё дело в вечной раздробленности полицейских сил. Где-то открыты сыскные управы, где-то земская полиция хранит правопорядок, где-то экзотика в виде шерифов, как Игнат. И взаимодействия как такового нет. Всё решается через столицу, но заметит ли кто-то там жалобы на странные убийства и свяжет ли их воедино? Не связали — иначе Снежина не зашла бы так далеко — аж до Синеярска.

Игнат долго вслушивался в тишину ночи. Где-то ворочался медведь в своей берлоге — их спячка совсем не спячка же, скорее дремота. Они всё слышат и реагируют на окружение. Животные ощущения вполне легко считывались. Сиял голодом волк. Тихо мышковала лиса. Ледяной пустоты, которой была паучиха, он не ощущал. Игнат, не надеясь на свой дар, долго всматривался в темноту заброшенной штольни. Только заметен вдалеке легкий, чуть более яркий, чем окружающая чернота, огонек чьей-то жизни. Для паучихи он слишком мал. Её новая жертва? Игнат скимитаром рассек паутину и крадучись, мягко ступая по неровной поверхности заброшенной штольни зашел внутрь. То и дело под ноги попадались неубранные шпалы — рельсы отсюда давно забрали. Воняло застарелой сыростью и гнилью, вперемежку со стойким запашком разложения чего-то явно животного происхождения.

Он, готовый к нападению в любой момент, старательно оглядывая стены и отходящие в сторону карманы, дошел до того самого тусклого огонька и выругался. Эхо подхватило слова и еще долго материлось над тем непотребством, которое Игнат допустил.

Под сводами штольни болтались паучьи коконы. Около десяти штук. И только в одной жертва еще была жива. Остальные сравнялись по температуре с окружающим воздухом.

Игнат сжал челюсти и рубанул скимитаром по кокону. Тот поддавался тяжело, так прочны были нити. Пришлось бить три раза, прежде чем кокон лопнул, как гнилой орех, обдавая Игната полупереваренной жижей, в которой еще легко угадывалась волчья туша.

Волк! Не человек. Это уже обнадеживало. Надо вскрыть другие коконы, но этим пусть займутся люди Эрки Орьевича и Олежек — живых тут больше не было.

Игнат подался в сторону от вонючей жижи. Паучиха останется без завтрака. Надо решать, что делать дальше.

В кармане патрульной куртки глухо завибрировал умфон. Игнат посмотрел на номер — звонил Вигго.

— Слушаю! — коротко сказал Игнат, направляясь на выход. Больше тут делать было нечего. Пусть криминалисты в респах здесь всё изучают.

— Игнат Нилдинович… Виноват…

Голос парня странно прерывался, словно парню не хватало храбрости, чем орк изначально не страдал, или воздуха. Куда Вигго успел влипнуть⁈

— Чуть быстрее!

— Арину украли… Белая хтонь…

Игнат прищурился. Хтонь! Эта хтонь игралась с ним, получается! Отвлекала, уводя прочь от Снежиной. А он и попался, как зеленый новичок!

— Ничего не предпринимать! По следам напавшего не идти! Я скоро буду!

— Есть… сидеть на заднице ровно… и не мельтешить…

— Поговори мне еще, Вигго!

— Есть заткнуться…

Он оборвал звонок, напоследок проверив — сообщений от Зои не было. Она продолжала обижаться.

Игнат понесся вниз по склону к квадроциклету. Время было не на его стороне.

Он как мантру говорил про себя: «Убивать Снежину не будут!»

Её не будут убивать — она важнее в подземельях. Её просто вернут обратно и всё. Нет никакого смысла приносить её в жертву — выгода от использования гармонизатора больше, чем от единственного выброса эфира. Выброс будет такой силы, что его не скрыть ничем. Мало кто из подземных, даже паучихи, способен на поверхности столько впитать в себя. Иначе жертвы в Синеярске были бы иными — убивали бы эфирников, а не простых жительниц, с возможно эфирными корнями в родословной. Мышь так и не