Анафема с доставкой - Харитон Байконурович Мамбурин

Так бывает. Когда подобное случается, такие люди, как Кси Тинг стоят перед такими, ничего не значащими в масштабах города людьми как мы, просто тратя воздух от отчаяния и безвыходности. Мы не спасем её и даже не поможем дочери, потому что та без этой бабки — совершенно бесполезна.

Провожая старуху до дверей, я думал, что судьба иронична и циклична. Вот мы встречаем свежепоженившихся Касадоре, пьем, пытаемся узнать девичью фамилию Момо (бесполезно, рыжая лишь фыркала и говорила, что у неё такой глупости не было), а затем узнаем, что у Ла Диспенза ядерная бомба на продажу, а после того, как он получит за неё деньги — наш друг уезжает. Возможно, навсегда. Теперь — то же самое с Кси Тинг, которая вскоре увидит другой свет. Да уж, оттуда весточку не пришлешь.

Мы вышли, отошли под сень деревьев, сели на лавочку, как раз ту, на которой Эрика совсем недавно выражала негодование нам с Марием. Здесь уже китаянка потухла, её заряд кончился. Осунулась, лицо потяжелело, глаза потеряли блеск.

— Есть сигареты? — слабым голосом спросила она, — Я свои где-то потеряла.

— Держи, — я поделился с ней, да и себе взял, чтобы подымить. Наверное, в последний раз.

Посидели, куря в тишине. Старушка тем же ломким голосом попросила отвезти её в Средний город. Подумав, я согласился. Если что, скажу, что она меня наняла. Небольшой сервис, чисто из уважения, что бабка не начала нас умолять или шантажировать. Не хотелось бы её убивать лично, особенно после того, как Сильвио и Момо уехали. Можно сказать, мы потеряли всех близких в этом городе, остались только знакомые. Ну ничего, впереди еще Средний город, у нас с ним уже отличные завязки, намечаются контракты…

— Жаль, что ты не взял мою дочь себе, — неожиданно вздохнула китаянка, сутулясь, — Теперь ей точно придётся возвращаться на материк, а там лечь под кого-нибудь из якудзы. Если повезет. Никто не поверит, что она не спала с тем рэпером…

— Жалеешь о такой ерунде? — тихо рассмеялся я, откидываясь на спинку скамьи.

— Всё остальное я делала по уму! — фыркнула в ответ бабка, добивая сигарету и требовательно пихая меня еще за одной, — Но не искать же мне ей мужика…

— Успеешь хотя бы отправить дочь в Китай? — ради приличия поинтересовался я.

— Мне не надо «успевать», я передумала, — тяжело вздохнула торговка информацией, — Сейчас с тобой докурим и я пойду прямо туда, в храм, к Шору. Тогда моих не тронут, никого. Это… старая традиция. Гаваньял о ней помнит.

Да уж, иногда драться до конца не вариант, когда тебе есть чего терять. Сидя под жарким солнцем, я прищурился, задумываясь. Раньше бы, в другой жизни, такой дилеммы передо мной не встало бы. Кейн, Кристина… были не теми людьми, кого надо спасать или за кого нужно жертвовать жизнью. Их бы подобное оскорбило. Сейчас? Не знаю.

Или знаю? Если бы речь шла только о моей жизни, а в заложниках был бы кто-то из дома за моей спиной? Пусть даже Норма? Я бы пошёл на заклание, даже не задумываясь. Что тут говорить, я даже за Сильвио и Момо ринулся прямо в пасть к Агнешке, хотя был уверен, что они умерли. Надо же, засранка оказалась вампиром. Как прихотливо иногда сплетается судьба. Или это из-за воронов тогда было?

Покосившись на невозмутимо сидящую неподалеку на ветке птицу, клюющую небольшую булочку, я отказался от этой мысли. Все неправильности и случайности должны были уже «рассосаться», иначе бы наш гость-заказчик уделил бы время, чтобы поговорить со мной приватно.

— Ну ты и мудак, русский. Я тут с жизнью прощаюсь, а ты в облаках витаешь! — с отвращением бросила Кси Тинг, тяжело поднимаясь с лавки.

— Ты нам, вообще-то, должна и немало, — улыбнулся я, принимая более вольготную позу, — Устраивать тебе прощание с салютом не за что, старуха. Ты нас, считай, подставила.

— Да пошёл ты! — повернувшись ко мне, неугомонная бабка уперла руки в бока, явно собираясь покрыть неласковыми словами, но тут её накрыла тень из-за моей спины.

К нам подошёл Марий. Серьезный, сосредоточенный, напряженный. Даже можно сказать, что сам не свой, что я смог определить, только изогнувшись, чтобы увидеть его.

Бабка тоже это заметила.

— Они что, не смогли дождаться, пока я дойду⁈ — вяло возмутилась она со страхом в глазах.

Блондин молча постоял пару секунд, а затем спросил:

— Кси Тинг, ты хочешь жить?

Ответ последовал мгновенно и жадно:

— Да!

За этим последовало удивительное — плавно и быстро выхватив пистолет, Марий, не моргнув и глазом, принялся всаживать в старую китаянку пулю за пулей. Бам-бам-бам! Бедра, живот, грудь. Две, может быть три, секунды и Кси Тинг, хрипя, оседает на траву.

— Петр, вези её в больницу, — скомандовал лидер на русском, пихая пистолет в кобуру, — В нашу. Быстро, пока все не очухались.

— А мне хоть очухаться можно? — поинтересовался я на том же языке, глядя на расстрелянную, истекающую кровью китаянку, валяющуюся на траве с выпученными от шока глазами.

— Нет. Выполняй приказ. Машина готова.

И уходит, гад такой.

Черт побери, я воспитал на свою голову настоящего мужика! Утёр бы слезу гордости, но нет настроения, так как вынужден обнимать пахнущую далеко не цветами дряблую тушку, стонущую проклятия, пока я её тащу к открывающемуся гаражу. Если она запачкает кровью сиденья… ну конечно запачкает!

Впрочем, раны кровили не так уж и сильно, а сама старуха выглядела отнюдь не человеком, получившим четыре гидродинамических удара от девятимиллиметровых пуль почти в упор. Материлась, зато довольно бойко, особенно когда я, почти бросив окровавленную бабку на носилки, выкаченные санитарами, поймал одного из них, намекнув, что дело дрянь, нужно везти китаянку в реанимацию, а затем не выпускать до распоряжения барона Гритта.

— То есть лечить, пока ему не покажется, что она здорова, ага? — подмигнул я работнику, а затем, сокрушенно оглядев заляпанную кровью майку и запачканную машину, отправился домой за ответами.

Там меня уже ждали. Все собрались в зале, причем даже с дополнением. Сидящий на диване бинтуронг с подозрением обнюхивал связанную Мао-Мао с завязанными глазами и закрытыми ушами, а та дёргалась, боясь присутствия здоровенного зверя рядом. Время от времени Норма утешительно гладила молодую китаянку по голове, что определенно не прибавляло той спокойствия. Алебастр, скрестив руки на груди, с очень хмурым видом оглядывал окружающих, а сосредоточенный Гритт и