Дорога Ведьм - Кейт Эллиот

Лорд Джения не только знала принца, но и была достаточно хорошо знакома с ним, чтобы вести себя непринужденно. В одно мгновение Манор Северный Пелис перестал казаться убежищем и стал, скорее, опасной ловушкой, которая вот-вот захлопнется. Что, если Джения поймет, что призрак не Гевулин?

Призрак устроил целое представление, выходя из переднего экипажа. Слуги бросились ему на помощь, но он отмахнулся от них. Он переключил свое внимание на пожилую женщину, приняв неожиданно доверительный тон, и театрально прижал руку к груди.

— Лорд Джения, во время моего путешествия у меня были трудности. На мою жизнь даже было совершено покушение.

Она глубокомысленно кивнула.

— Этого мы и опасались, Ваше Высочество. Ваша соперница ни перед чем не остановится.

— Действительно, — спокойно согласился он. Элен восхитилась скоростью, с которой он мог приспосабливаться. Ее дыхание выровнялось. — Какое сообщение дошло?

— Разведчица на грифоне, Ваше Высочество. Затем она полетела обратно на юг, чтобы встретиться с вами. Вы хотите сказать, что она никогда не заявляла о себе? Она казалась способной личностью.

— Она была убита. Вместе с ее грифоном. Я нашел их тела на холмах Восхода Луны.

Шок от услышанного обрушился на собравшихся людей, как молния. Кто мог убить грифона, одного из этих редких и драгоценных существ? Даже сарпы были более обычными, хотя их было труднее контролировать. И убита разведчица — имперский чиновник!

Но жители Манора были не единственными, кто был шокирован этой новостью. Обычное выражение умной уверенности на лице Лувиары сменилось ошеломленным недоверием, за которым быстро последовала вспышка гнева, а затем и что-то более расчетливое. Она пробормотала: «Арбалетный болт во Рву Писгиа», и больше ничего не сказала.

Лорд Джения тяжело оперлась на своего юного собеседника, когда ответила дрожащим голосом.

— Ваше Высочество, я потрясена этой новостью. Я принимала разведчицу за своим столом, оказав ей большую честь. Она была из Манора Ксоррас, внучатая племянница моего старого друга, с которым я вместе служила в магистратуре. Это было до того, как я ушла в отставку из дворца, чтобы возглавить здесь операции со святодеревом, по настоянию вашей милостивой матушки.

— Это преступление потрясло нас всех, — согласился он. — Но сначала я приму ванну, затем поужинаю, после чего мы обсудим все это наедине, вы и я. Не здесь, на глазах у всех.

— Конечно. Это моя вина. Вы совершенно правы в том, что мы живем в неспокойные времена.

— Я видел поврежденную плантацию у дороги.

— Действительно! Это не единственная плантация, которая подверглась нападению. Вы и ваши стражи должны устроиться и поесть. — Проницательный взгляд Джении остановился на Элен в ее скромном наряде. — Помощница-курьер может отправиться на конюшню. Там ее накормят и разместят.

— Нет. Вся моя группа остается со мной, без исключений. Я все еще не оправился от шока, вызванного нападением на холмах Восхода Луны ополченцев, которые якобы были верноподданными императора.

— Нападение! Это действительно шокирующие новости.

— Один из моих стражей был ранен.

— Я сама осмотрю его рану!

— А. Да. Так и сделайте. Вы поймете, почему я предпочитаю держать своих людей рядом, чем рисковать потерять хотя бы одного.

Лорд Джения прижала руку к груди.

— Похоже, неприятности зашли дальше, чем я предполагала. Как вы и сказали, мы можем обсудить это более подробно наедине.

Принца сопроводили в имперскую купальню вместе с Фулмо, Симо и Лувиарой. Элен провели вместе с Ксилси, Ипис, Кема и Джирви в другую роскошную купальню, которая совершенно не сочеталась со скромным внешним видом Манора. Она состояла из множества комнат, которые включали в себя как частные, так и общие умывальные, комнату для горячего купания, парную, комнату для погружения в холодную воду и комнаты, где людям делали массаж и смазывали их маслом.

— Там, где я выросла, у нас никогда не было ничего подобного, — сказала Ипис. — Я не знаю, с чего начать.

— Следуй за мной и учись, мелюзга, — со смехом сказала Ксилси. — Мы здесь дружная компания, большинство из нас.

Она бросила презрительный взгляд в сторону Джирви. Он прошел в отдельную комнату, задернув за собой шторы.

— Трус, — пробормотала Ксилси.

Ипис вздохнула и обменялась с Кемом заговорщицки-страдальческим взглядом.

Элен спросила:

— Разве лорд Джения не должна осмотреть его рану?

— Полагаю, так оно и есть, и, думаю, это было бы замечательно, — неохотно согласилась Ксилси. — В юности она была армейским хирургом.

Они вошли в большую общую ванную комнату с отдельными керамическими трубами для холодной и горячей воды — роскошь, недоступная даже в Резиденции Орледдера. Здесь они разделись и передали свою одежду слугам, чтобы те выстирали или вычистили ее на ночь. Элен спросила себя, не проявит ли Кем сдержанность в присутствии остальных, но, конечно, они уже все знали; они вместе мылись на Привалах, так что объяснять было нечего. Его более раннее Заявление было запротоколировано и скреплено печатью магистрата два года назад. Это было все, что имело значение для империи.

Ксилси прогнала слуг, которые остались помогать. Они, смеясь, обливали друг друга водой и мылись душистым мылом. У мыла были разные ароматы и текстуры, как будто это было обычным делом — иметь такой большой выбор. Глаза Кема стали огромными, как блюдца. Он все время подносил к носу какой-то особый кусок мыла в голубую полоску.

— Что это? В нем есть лаванда и что-то еще. Обычно я могу определить.

Ксилси понюхала, пожала плечами, затем передала мыло Ипис, которая потерла нос и чихнула, а затем поспешно передала его Элен, пробормотав: «Слишком сильный запах для меня».

Элен вдохнула, и ее словно ударило молотом воспоминаний. Жаркая ночь, когда они с Ао нашли тайник с горькими орехами и утаили их, завернув в подолы своих поношенных туник. Позже, ночью, они тайком перемололи горькие орехи для получения питательного масла. Их так и не поймали, хотя хранение орехов считалось преступлением. Все орехи следовало передать господину, так как масло было очень ценным.

— С тобой все в порядке? — встревоженно спросил Кем.

Они все уставились на нее так, словно ее лицо растаяло. Но когда шок прошел, ситуация показалась ей забавной: все они были голые, с них капало, и они были поглощены разговором о мыле.

Она вернула мыло Кему и уже собиралась сказать, что не может распознать запах, когда он воинственно произнес:

— Ты знаешь его. Я могу сказать.

Ксилси переводила взгляд с Элен на Кема, с любопытством наблюдая за их взаимоотношениями.