Гамбит мёртвого бога - Александр Андреевич Лобанов

- Огонь!

Пламя. Свинец. Молнии. И множество способностей. Нас должно было распылить за секунды… если бы я не ударил по струнам готры. Я ещё не изучил все мелодии-аномалии, что разработал Иммунный, но я уже начинал понимать принцип их работы… можно сказать, чувствовал душой. И откликаясь на мои чувства смерть, несущаяся на нас, взмыла к потолку, закрутилась в вихрь и…

Я упал на колено. Это Текарий Павлов ударил своей способностью, увеличив гравитацию вокруг нас и вдавив в пол. Всё, что я поднял, тоже попыталось на нас рухнуть, и лишь перебор струн привел к тому, что нас окутала сфера Замедленного Времени. Индикатор заряда уменьшался каждую секунду. А давление атаки лишь увеличивалось.

Я мог ответить ударом на удар… но это были пусть бывшие, пусть работающие на врага, пусть ненавидящие меня… однако мои сослуживцы и сограждане. А Текарий, поняв, что является нашей опорой в этом противостоянии, заглушил звуки во всем диапазоне частот, так что мы погрузились в липкую тишину.

К моему облегчению, это не сработало – Резонатор Времён работал на более тонких уровнях бытия. Но вот заряд истощался всё быстрее... И тут пришёл отклик от Рейма, что он преодолел Аномалию.

Струны дрогнули под пальцами, и Аномалия Дежа-Вю открылась под нами. Мы провалились в неё, и аномалия сразу же захлопнулась, оставив шторм атаки в зале Храма Пространства. И одновременно где-то закрылась аномалия Дежа-Вю за Реймом.

Всё точно по плану! Осталось только выжить при падении, ибо в аномалии Дежа-Вю мы появились в десятке метров над землёй…

День подходил к концу, так же как и мои силы Призрака. Я уже чувствовал сонливость, и то, как начинаю распадаться, медленно теряя плотность. Это было страшно, пусть я и знал, что всегда смогу отступить в Дежа-Вю.

Но сейчас я находился в подземном Агемо, в центральном убежище семейства Ивана Малахитового, которое я некогда взорвал, и где теперь мог быть относительно спокоен за свою сохранность. Ивану Малахитову нет резона нас убивать… по крайней мере, сейчас. Собственно, ему вообще не до нас, он осваивал лабораторию Иммунного по производству артефактов.

- Ты выполнил моё поручение? – доводил я до конца последние дела.

- Да, вот колба с кровью Императора, - мой бывший ученик Иван осторожно извлёк маленькую колбочку, специально для серьги Пространственников, и протянул мне. - Как вы и сказали, при обыске вашего дома сейф за картиной с волком нашли и вскрыли, а на сейф внутри картины никто не обратил внимание.

Я удовлетворённо кивнул и принял катализатор способностей Пространственника. Моё тело лежало здесь же в паре метров на каталке. Было очень странно видеть себя со стороны. Побелевшая от нехватки солнца кожа. Усохшие мышцы. Выпирающие рёбра. И лицо, где выделялся каждый выступ черепа с короткой щетиной как волос, так и бороды. И это притом, что о моём теле действительно заботились: кормили, обмывали и даже тренировали, так что нет и намёка на пролежни.

Я подошёл и поместил пузырёк с кровью в серьгу. Затем несколькими щелчками отсоединил протез ноги. Относительно одежды… я не представлял, как должно происходить слияние души и тела, поэтому решил рискнуть и оставить броню на себе.

Одним движением закинул себя на каталку, прямо поверх собственного тела. Первые секунды ничего не происходило, и я уж было испугался, что мой гениальный план трёхмесячной давности рухнул… но тут слабость окончательно одолела меня. Глаза закрылись. Тело, казалось, распалось на составляющие. И я отключился.

Я вдохнул всей грудью. Холодный воздух тут же резанул по лёгким, и я закашлялся. Мышцы по всему телу от движения свело судорогами и дикой болью. Холод каталки разъедал спину. А свернувшийся по ощущениям желудок заставил меня чуть ли не взвыть. От ударов сердца я чуть не свалился с каталки, но подоспел Иван и удержал меня. А я почувствовал, как кровь струится по телу… это было жутко и неуютно. О том, что глаза слезились до водопада слёз, а от слюны я чуть не захлебнулся, и говорить не стоит. Благо, я мочевым пузырём и кишечником овладел без конфуза.

- Воды, - только и сумел прохрипеть я.

Иван метнулся выполнить просьбу. А я отметил, что фрагмент протеза, вшитый в ногу, лоскуты Брони Призраков и всякая мелочёвка, бывшая при мне, лежит на каталке. Призрачные вещи разваливались на пыль и инквик в стволе времени. Я осторожно двинул правой ногой… моей правой ногой без протеза и осторожно коснулся уха с серьгой. И улыбнулся, вновь почувствовав себя целым. Я был живым!

Пил я жадно, но немного. Не следовало мучить организм: я его только вернул, и он мне ещё пригодится. Одевался я медленно, неуверенно, с одышкой и отдыхая через каждые несколько движений. Одежда оказалась неестественно тяжелой. Иван мне старался всячески помочь.

Наконец, мы вышли из комнаты в небольшую обветшалую залу, где нас уже ждали Лорн и Рейм. Лорн почти не изменилась, лишь стала ещё меньше, чем была, да в руках изящная тросточка. Рейм же хоть и с трудом, но самостоятельно ковылял тенью себя прошлого, то и дело надрывно кашляя, при этом буквально светился от счастья.

- Друг мой, ты не представляешь, какое это счастье быть живым и не напичканным железом! Я словно заново родился… - парень хотел засмеяться, но вышел какой-то хриплый кашель.

- Жаль, только от прошлых сил остался лишь поцелуй ветра, - едва слышно прошелестела Лорн. Мефи на её плече лизнул хозяйку в щеку, стараясь утешить.

- Прекрасно, - я подошел к четвёртой фигуре, что находилась в комнате. Аления сидела недвижимой статуей с невидящим взглядом, с ног до головы закутанная в тёплую шаль. Но при этом она едва заметно дрожала. Я приобнял возлюбленную, но девушка даже не отреагировала на это. Тяжело вздохнув, я закончил мысль: - Значит, все готовы к пути.

Увозить Алению из Агемо со стороны могло показаться глупостью. Здесь её дом и немалое наследство. Здесь все её знакомые и друзья. Здесь вся её жизнь… А дорога по охваченной войной стране опасна. Вот только после Иммунного она была плоха и почти ни на что не реагировала, лишь тянулась ко мне. Кроме того, охоту на неё объявило новое правительство. А Иваново семейство… я им банально не доверял.

Зато в Свободном городе были те, кому я верил всем сердцем. Там про Алению не знали. Там ей могли