Дорога Ведьм - Кейт Эллиот
Летняя одежда — это старая шерстяная туника, сильно поношенная и сильно заштопанная, которая ниспадает им ниже колен. Поскольку туники им слишком велики, Ао сплела пояса из сушеного тростника, достаточно длинные, чтобы несколько раз обернуть их вокруг туловища — теперь лишняя ткань не развевается. В последние месяцы Ао стала подгонять завязки своей туники, чтобы подтянуть и скрыть свои набухающие груди, которые, кажется, с каждым месяцем становятся все больше. Грудь Эл тоже слегка отросла, но она все еще может сойти за мальчика — она высокая и долговязая фигурой, с бритой головой. Не то чтобы молодые слуги самого низкого происхождения и любого пола чувствовали себя в безопасности рядом с солдатами-северянами, которые пришли на юг с лордом Теланом. Солдаты не уважают правила приличия, установленные леди Элеавоной.
Сегодня хороший день, если сравнивать с другими. Никаких признаков Спор, ничего такого, что заставило бы сжаться сердце Эл и защипать в носу. Хороший день, вплоть до полудня, когда они добрались до места ночного привала.
Их цель — вилла, окруженная рвом. Патрульный отряд солдат лорда спустился с холмов раньше них. Они привезли награду для лорда Телана: гнездо изгнанников, которых они поймали в пещере глубоко в лесу. Передовой отряд придворных прибывает в тот момент, когда солдаты все еще насилуют и издеваются над своими пленницами, и вот маленькая кавалькада въезжает на виллу под ужасные звуки криков и рыданий и безнадежные стоны одной бедолажки, которая говорит: «Просто убейте меня. Просто убейте меня и дело с концом».
Ао бежит к загону для искупителей и запирается там, но Эл следует за помощницей кастелянши. Поговорив с местными смотрителями, которые прячутся в кухонном крыле и очень расстроены тем, что на их мирную виллу обрушились такие неприятности, помощница кастелянши направляется к помещению охраны и кричит, чтобы сержант показался.
Он выходит из здания, застегивая брюки и выглядя раздраженным.
— Что это? Кто вы такая?
— Я помощница кастелянши при дворе леди Элеавоны, как вам должно быть известно.
— Да, вы даже не представляете, как хорошо здесь, на юге, без Морских Волков, которые день и ночь кусают вас за яйца, — усмехается он.
Она игнорирует его грубый тон.
— Ее светлость и его светлость прибудут до наступления темноты. Приведите это в порядок. Для них было бы плохой приметой приехать сюда, слыша такие стенания и плач. Как говорится, «Седовласый бог заставляет нечестивых плакать, а грешников слышать плач, но благочестивые слышат только песни и улыбки». Я полагаю, вы оставили детей в загоне искупителей. Нетронутыми.
— Я знаю правила, — раздраженно говорит он. — Там малыш, который уже ходит, и младенец, вот и все. Мы накормили их снотворным чаем, чтобы они заткнулись, потому что они плакали не переставая. Мы поместили их в загон для искупителей. Они должны проспать до утра.
— Очень хорошо. Взрослые будут сожжены завтра, после того, как приедет двор. Леди и лорд не допустят, чтобы их вечер был омрачен вонью.
— Нет, нет, конечно, нет, Почтенная Кастелянша. Но ходят разговоры, что мужчины хотят больше шлюх. Их не так много, чтобы пускать их по кругу, как должно быть. Мы, солдаты его светлости, не любим, когда с нами обращаются так, будто мы не заслуживаем того, что ваши любимые южане считают само собой разумеющимся. Сегодня мы собрали хороший улов, все шесть молоды и достаточно здоровы. Мы проверили их всех. И не один раз. Ха-ха!
— Не мне принимать решение. — Выражение глаз заставляет кастеляншу казаться неодобрительной, но в то же время настороженной.
Взгляд сержанта останавливается на Эл, стоящей позади кастелянши. Он улыбается, давая понять Эл, что он человек, которому нравится причинять людям боль. Он говорит:
— Разве это не та самая искупительница, которая все чует и о которой мы так много слышали? Вот что я вам скажу, Почтенная Кастелянша, почему бы вам не позволить этому ведьминому отростку самому решить. Половину — на погребальный костер, а половину — в постель. Тебе бы этого не хотелось, дорогуша? Это редкое вино, которое можно выпить, держа нож жизни или смерти у горла человека. Что скажешь?
Она поднимает взгляд на солдата. Она не боится его, особенно когда рядом с ней кастелянша, и ее не запугаешь.
— Если ты бросаешь кого-то слабее себя в пасть волку, значит, ты сам стал волком. В любом случае, для тебя это просто игра.
Он бросается вперед и дает ей пощечину. Она видит, что удар приближается, и отскакивает назад, так что удар приходится не со всей силы, но сержант радостно улыбается и ничего не замечает, пока она выглядит так, будто ей больно. Она трет глаза, чтобы он подумал, что она плачет.
Кастелянша задыхается от гнева и отдергивает Эл подальше от него.
— Защита леди зависит от головы этой искупительницы. Как и защита седовласого бога. Сделаешь это еще раз, и я увижу, как тебя выпорют.
— Вы, южане, — презрительно бормочет он кастелянше, затем бросает взгляд на Эл и говорит: — Я слышал, что твоя сестра выставлена на аукцион. Я копил свое жалованье; что бы там ни говорил сержант леди, он не может просто так взять ее первым, потому что его отец был сержантом до него. Я тоже сержант. У нас есть свои права, мы солдаты лорда Телана.
Он возвращается в казарму.
Кастелянша бормочет:
— Говорят, только ублюдки служат бастардам.
Эл спрашивает:
— Вам не нравится лорд Телан?
Женщина краснеет.
— Он достаточно обаятелен и почти так же умен, как наша благословенная леди. Но он все равно бастард, а она законная наследница, так что не забывай об этом.
— А какая разница мне? — спрашивает Эл не сердито, а из любопытства.
Кастелянша окидывает ее долгим взглядом.
— Ты странная, это точно. Давай, возвращайся в