Дорога Ведьм - Кейт Эллиот
В тени Эл останавливается и протягивает руку, чтобы остановить Ао.
— Послушай.
Ао наклоняет голову, затем шепчет: «Я ничего не слышу… О». Птицы замолкают. Ребенок шевелится у нее на руках, поднимая головку.
Движение стремительное, как у пугливого оленя. Из листвы выскакивает молодой человек. У него отчаянное лицо, он одет в звериные шкуры изгнанника. Он приближается, с тревогой оглядывая тропинку. Цок-цок лошадиных копыт разносится по безмолвному лесу, но стражники еще не появились в поле зрения.
Тихим, отчаянным голосом он говорит:
— Это мой ребенок. Я умоляю вас.
Ребенок извивается в руках Ао и кричит:
— Папа! Папа!
— Тише, волчонок, — настойчиво говорит он, и ребенок повинуется, привыкший к этой команде. — Я умоляю вас, — повторяет он.
Эл качает головой.
— Извините, но нас побьют или еще хуже, если мы отдадим вам ребенка. Мы не можем…
Ао ставит ребенка на землю и толкает его. Он, спотыкаясь, подбегает к мужчине, который закидывает его к себе на спину, где тот и держится. Эл лихорадочно думает. Что делать? Что делать?
Их накажут за то, что они потеряли мальчика, но, может быть, они смогут сказать, что он умер, как и младенец, от чрезмерной дозы снотворного. Убедит ли это кастеляншу? Знают ли солдаты, что они поймали не всех изгнанников? Цокот лошадиных копыт. На тропинке позади, среди теней, отбрасываемых листвой деревьев, появляются какие-то фигуры.
Мужчина говорит: «Бегите!» и бросает что-то в них. Нет, не в них — на дорогу позади них. Прежде чем предметы коснулись земли, он разворачивается и исчезает в зарослях деревьев.
Два маленьких запечатанных керамических горшочка с грохотом падают на землю. Один трескается, другой катится, целый.
Заинтригованная, Ао делает шаг в сторону предметов.
Мир вокруг Эл становится четче. Ее инстинкты обостряются, в сердце шепот: Иди ко мне.
— Стой! — говорит она.
Ао останавливается.
Аромат розового масла, щекочет ее нос. Из трещин в разбитом горшке сочатся бледные нити.
Спора.
Нити трепещут, уловив дыхание жизни. Извиваясь, они тянутся к Эл… затем останавливаются. Как будто они колеблются. Она уже видела подобное поведение Споры раньше, хотя и не с другими людьми. Но у нее есть возможность, сейчас.
Она подбегает и хватает нетронутый горшочек. Она не выкрикивает предупреждения гвардейцам. Вместо этого она тащит Ао по тропинке к вилле. Они выходят из-за деревьев и видят ров, где изгнанник побывал раньше них. Он бросил пару горшочков через защитный ров с водой на территорию лагеря. Смерть за смерть.
Воздух наполняется ароматом розового масла. Споры не могут пересечь воду, но теперь, когда они находятся внутри кольца рва, они пожирают все живое. Все живые существа. Двое стражников и служанка вскарабкались на вершину сторожевой башни, но служанка покрыта колючими белыми наростами, которые растут по всему телу и вырываются изо рта. Крича, стражники сталкивают ее с башни. Она падает. Шлепается на камни внизу.
Это все, что нужно Эл, чтобы принять решение.
— Беги к дедушке тису, — кричит она Ао. Дедушка тис — это большое дерево за рвом, выросшее на руинах рухнувшего здания.
Она не ждет, чтобы увидеть, подчинится ли Ао. Она мчится по мосту на территорию виллы. Ее чувства отточены, как острое лезвие. На горьком и пугающем опыте она узнала, что Споры избегают ее, как будто она отталкивает их; вот почему она держит Ао рядом с собой. Нити смертоносных Спор ищут добычу получше: стражников в башне, тявкающих собак, испуганную кухарку и судомойку, которые бегут к бассейну в центре комплекса.
Эль бежит на кухню, которая полна мертвых предметов, не представляющих интереса для Спор. Она складывает всю еду, какую только может собрать, в два мешка, берет нож, котелок, две кожаные фляги и, самое главное, огниво и маленькую стеклянную баночку, наполненную драгоценной солью. Затем она выбегает, не обращая внимания на искаженные, пронзительные крики умирающих людей, не обращая внимания на истерические вопли судомойки, которая добралась до безопасного места в бассейне, но без кухарки, которая к этому времени стала неуклюжим чудовищем, воющим от боли — ее тело превратилось во что-то огромное и пугающее.
Эл поворачивается ко всему этому спиной. Она бежит, как и сказал изгнанник.
Дедушка-тис растет на дальнем краю поляны. Тисовые деревья считаются священным знаком почитаемых предков. Говорят, что их древесина защищает от спор. Ао, прижавшись к массивному стволу, стоит на большой ветке, которая опирается на верхушку наполовину засыпанной каменной стены. Она смотрит, прикрыв рот рукой.
— Ты слышишь это? — стонет она. — Оно разговаривает со мной.
Эл сует сестре в руки мешок.
— Не слушай его. Пошли.
— Куда мы идем?
— Они подумают, что мы мертвы.
— Но куда мы можем пойти?
— Куда угодно. — Она похлопывает по запечатанному горшочку, который прикреплен к шнурку, висящему у нее на шее. — У нас есть оружие.
Представь себе двух девочек, которые бегут по лесу, а затем, когда Эл решает, что это безопасно, сворачивают на проселочную дорогу. Они движутся быстро, и, даже когда солнце садится, Эл продолжает уверенно идти. Полная луна дает достаточно света, чтобы они могли ориентироваться на дороге. Ночь опасна, потому что невозможно увидеть бледное мерцание Споры, прежде чем она настигнет тебя, но у Эл чутье лучше, чем у большинства. Она доверяет ночи, пока та продолжает говорить с ней. Поют ночные птицы. Воздух пахнет только поздним летом, скошенной соломой и отдаленной грозой. Никакого розового масла.
Очень поздно ночью они добираются до священной дороги.
На дороге возвышается крепость, построенная таким образом, чтобы с высоты дороги можно было наблюдать за окрестностями и перекрывать движение транспорта. Именно так господа запрещают людям пользоваться дорогой без разрешения. Крепости, ворота и казни. К югу от крепости ютится небольшая деревушка, защищенная тисовой изгородью и рвом, наполненным грязной водой. Там все спят, хотя днем и ночью горит сторожевой фонарь, охраняющий дорогу.
Но девочки маленькие, и они молчат, пока облака заволакивают луну, погружая мир в глубокие тени. Эл перепрыгивает через канаву и