Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

— Спать? — продолжая покачивать бёдрами в такт музыке предположил Прохор. — Есть? Предаваться любви?

— И это тоже, — согласился я. — Но помимо прочего люди очень любят халяву. Так вот! Мы подарим каждому жителю Венеции по бутылочке твоего пива. Повысим узнаваемость бренда до сотни процентов, а заодно вакцинируем людей от одержимости. Ну разве не здорово?

— Здорово, — Прохор опасливо переглянулся с Артёмом. — Очень здорово, Артур Эдуардович.

— Вот и я говорю! Так что готовься в ближайшее время варить очень… очень много пива!

Интерлюдия. Дож

Массимо крепко поддерживал Дожа под локоть, чувствуя, как его начальник дрожит от слабости. Каменные ступени были влажными и скользкими, будто в пресловутом подвале Бачокки. Ну а оно и немудрено — никто не посещал эту закрытую и засекреченную часть Дворца вот уже много-много лет.

— Синьор Дож, вам плохо?

— Плохо, — слабо улыбнулся градоначальник, вытирая рукавом пот со лба. — Но так ведь и должно быть? — тут он сделал глубокий вдох, сказал: — Ладно, — и продолжил свой героический спуск в недра Дворца.

И непонятно — кому сейчас было тяжелей? То ли самому Дожу, который буквально норовил поскользнуться и покатиться вниз по лестнице, то ли Массимо, который его от этого уберегал, а то ли гвардейцам, что шли позади. Последним выпало не просто спускаться вниз, а тащить на себе нелёгкий груз. Огромный клюв кракена, размером с гондолу.

Но так было нужно.

Дож находился на своей должности неспроста, и когда вступал в неё — объединился душами с самим городом. Так что когда Венеция «болела», то и человеку, который от её имени венчался с морем, было, мягко говоря, не по себе. Дож чувствовал город. И Дикая Рыбалка случилась неспроста, ведь для правильности ритуала, — который был нужен городу, — Дожу было необходимо добыть этот клюв.

— Фу-у-ух…

Наконец, ступени закончились и перед процессией появились огромные массивные двери, свёрстанные из цельных кусков оникса. На створках были высечены сцены из жизни Венеции: гондолы, каналы, Дожи и морские сражения, а надо всем этим — фигура крылатого льва, что держит в лапах раскрытую книгу.

— Пришли.

Дож вставил огромный ключ в огромную же замочную скважину. Провернул. В этот момент каменный лев схлопнул книгу, раздался скрежет, и створки начали медленно, с достоинством, распахиваться.

По ту сторону оказался зал. Огромный тёмный зал, стены и потолок которого терялись где-то в черноте. Освещён был лишь центр зала, и по центру, — на постаменте из чёрного мрамора, — лежали обломки старинного бучинторо. Парадный корабль Дожей, чем-то неуловимо похожий на паланкин восточных богачей. Пышное судно, чуть ли не целиком закованное в золото и шелка.

Но конкретно этот бучинторо был частично разбит. Например, у носовой фигуры, изображающей торс кракена, не хватало клюва. Зато принесённый с Рыбалки клюв подозрительным образом подходил по размерам.

— Крепите, — скомандовал Дож гвардейцам, а сам ненадолго остановился, чтобы перевести дух.

А гвардейцы вопросов задавать не привыкли, как и не привыкли удивляться. Так что ни для кого не стало сюрпризом, когда едва приставленный к фигурке клюв врезался в кракена, будто примагниченный. Бучинторо вспыхнула ярким светом, и клюв потихонечку начал зарастать золотом.

— Свободны, — сказал Дож и опираясь на помощника побрёл в сторону судна.

По приставным ступенькам синьор градоначальник кое-как поднялся на борт и мимо рядов резных кресел отправился к ному. Там, где раньше было некое подобие средневековой капитанской рубки, ныне стоял небольшой пьедестал.

На бархатной подушечке лежал артефакт. Кольцо. Массивная печатка из свинца и стеклянной крошки с пустой выемкой для камня. Можно было бы подумать, что камень куда-то запропастился, но нет, так было задумано изначально. Печатка Дожа символизировала собой вечную «недоделанность» Венеции. В хорошем смысле этого слова, само собой: вечный хаос, вечная стройка, перестройка и модернизация. Для человека несведущего, она представляла собой очень странную бижутерию, которую даже забесплатно брать не хочется, но на самом деле обладала могущественной силой.

А над кольцом и подушечкой тем временем завис второй артефакт. Баута — та самая белая маска с большими хмурыми глазищами и «клювом», благодаря которому можно есть и пить, не снимая её. Маска парила в воздухе, разбитая на множество осколков, которые, тем не менее, держались вместе. Между осколками сияло едва заметное голубое свечение.

Дож осмотрел реликвии и тяжко вздохнул. Надо. Надо, потому что надо. Не будь дураком, он знал приблизительно всё: и про османов, что стоят за атаками пиратов, и про террор прямо на территории города, и про волну одержимости, и про Геную. Те тоже приложили руку — присоединились к коалиции врагов Дожа просто потому, что таковая возникла. Всегда завидовали Венеции, потому что город был аномальным, но… дураки.

«Они действительно не понимают, — подумал про себя Дож, — что если расшатают Венецию, то последствия ощутит на себе весь мир».

— Синьор Дож, вы уверены? — тихонечко спросил Массимо.

— Уверен, — твёрдо ответил градоначальник и, не колеблясь более ни секунды, надел на палец свинцовое кольцо. И в тот же момент почувствовал, как его сознание начала расплываться вширь, соединяясь с каждой улицей, каждым каналом и каждым камешком Венеции.

Пока лишь частично, но как только маска окажется у него на лице, то разум хлынет в городскую бездну. И сколько продлится эта медитация в поддержку города? Дни? Месяцы? Никто не мог сказать наверняка.

— Массимо, — сказал Дож, взяв в руки маску. — При всём моём уважении. Я верю в тебя, и ты большой молодец, но… ты не потянешь. Мне нужно, чтобы у руля города встал кто-то покрепче.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного, синьор Дож?

— Да, — кивнул градоначальник. — Имею…

Вернувшись с платформы в «Марину», я застал в ресторане полную посадку. А значит, всё хорошо. Всё в порядке и функционирует как часы. Джулия помогала Конану и наводила порядок за барной стойкой — натирала мокрые бокалы, подавала бармену бутылки и всем своим видом показывала, что у неё всё под контролем.

— Привет, — я запрыгнул на барный стул. — Ну что, как день прошёл? Что нового?

Кареглазка хохотнула.

— А что у меня может быть нового, если я постоянно нахожусь в ресторане? — спросила девушка, и мне не осталось ответить ничего иного, кроме как:

— Ну да… логично.

Да. Да, да и