Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

Тут вперёд выступил один из лепреконов. Коренастый такой, с тремя косичками в бороде.

— Я первый! — заявил он. — Неспроста ведь у меня прозвище Дегустатор!

— Да-да! — тут же зашумели остальные. — Давай, Дегустатор! Вперёд! Покажи, чего стоишь!

Что ж… раз пошла такая пьянка, синьора Дегустатора я решил сперва угостить именно самогоном. Откупорил бутылку, налил в протянутый стакан примерно полтинничек, и нарвался на оскорблённый взгляд.

— Синьор Маринари, за что? — обиженно спросил он. — За что не уважаете?

— В глаз дать? — уточнил я с улыбкой.

— Не надо в глаз! Но вы налили мне до обидного мало!

— Ну допустим…

Я плеснул ещё полтяш, и стакан Дегустатора был наполовину… э-э-э… то ли пуст, а то ли полон.

— Ещё!

— Уверен?

— ЕЩЁ!!!

Короче говоря, лепрекон не успокоился до тех пор, пока я не наполнил его тару до краёв. Мальчик он, вроде бы, взрослый, и сам за себя в ответе, но:

— Это может быть опасно, — предупредил я.

— Не учите учёного, синьор Маринари! — фыркнул Дегустатор. — Я начал пить в те времена, когда даже ваших родителей в планах не было!

С тем лепрекон поднёс стакан к лицу и глубоко-глубоко вдохнул самогонные ароматы. Расплылся в улыбке, а затем резко выдохнул и одним глотком уронил в себя все двести грамм.

— У-у-у-у, — оскалившись, вынес свой вердикт Дегустатор. Обернулся к своим, перевернул стакан и потряс им, демонстрируя что выпил всё до капли. Затем стукнул стаканом об стол, повернулся ко мне, назидательно поднял палец кверху и хотел было что-то сказать, но…

Не сумел. На прямых ногах, лепрекон просто-напросто завалился назад. Тушка глухо стукнулось о пол, и в кабинете воцарилась гробовая тишина. Я смотрел на Дегустатора и уже думал о том, как буду избавляться от тела, но тут:

— ДА-ААА!!! — заорал Шон, и все лепреконы тут же вторили ему:

— Отлично! Здорово! Наконец-то нормальное пойло подвезли!

Ну а дальше маленькие рыжие алкаши накинулись на стол. Управляющий, — на то он и управляющий, — руководил процессом. Шон брал бутылку, разливал её на всех, лепреконы чокались, потребляли, восторженно комментировали, а затем ритуал повторялся уже с новым напитком.

Я же отошёл в угол и принялся наблюдать за дегустацией. Сосредоточился при этом на токах энергий — смотрел, что меняется в лепреконах по ходу опьянения. Интересно же, что команда Анны Эдуардовны успела там такого наварить.

Что Прохору, что Васе с Дейдрой дали полную свободу действий, и потому я не уверен, что весь алкоголь с платформы будет хорошим. Точнее… хорошим настолько, чтобы подавать его гостям в «Марине». Что-то самое экстремальное надо будет направить в Клуб, потому как здесь разная нечисть бывает, и для некоторой даже авиационное топливо на вкус что мохито.

Итак… никого не удивлю, если скажу, что самый лучший эффект оказался у Васькиного самогона. После дегустации третьего сорта, лепреконы пустились в пляс. Между бутылкой номер пять и бутылкой номер шесть они взяли перерыв на лирику — обнимались, плакали, братались и клялись друг другу о всяком разном. После седьмой бутылки лепреконы начали бросаться ножами в стену, после восьмой друг в друга, а после девятой один из ножичков нацелился на меня. Однако лепрекон, что собирался метнуть его в меня, замер на полпути. Резко протрезвел, извинился, спрятал нож и вернулся к дегустации.

И что хочется сказать? В «Марину» я вернулся с исчерпывающем информацией относительно всей линейки алкоголя. Испытания прошли успешно. Теперь я примерно понимал, какие напитки можно будет подавать в ресторане, что отправить на понтоны, а что приберечь для Клуба. Вот только самогон этот. Вкусно оно, но для среднестатистического венецианца может оказаться губительно. Так что тут есть над чем подумать…

Кстати, грибная настойка Васи тоже дала любопытный эффект — она каким-то образом лечила ауру. Для её производства домовой использовал наполовину магические, а наполовину медицинские грибы и, видимо, это сочетание дало такой результат.

Ну а дальше… дальше наступил новый день. Как и всегда по утру я стоял у плиты и помогал Индзаги справляться с завтраком, как на кухню вдруг заявился неимоверно довольный Петрович.

— Маринарыч, здорова! — воскликнул бородатый, запрыгивая на стол. — Не поверишь! Я ночью ходил с парнями играть в крикет!

— В какой ещё крикет? — удивился я.

— В крикетошный, — хохотнул Петрович, а затем принялся объяснять: — Другая страна всё-таки. Хочется приобщиться к местным забавам.

— А ты уверен, что это именно местная забава? — уточнил я. — Как-то не замечал, что в Венеции уважают крикет.

— Уважают, — отмахнулся домовой. — Главное не это. Ты представляешь, Маринарыч? Когда мы играли, один из домовых вдруг взял и упал ни с того, ни с сего. Начал дёргаться, рычать и на незнакомом языке разговаривать…

Оп-па.

— Стоп! — крикнул я. — Среди вас что, тоже могут быть одержимые?

— Ага, — кивнул Петрович.

— Серьёзно? — я аж присел.

— Но всё нормально, Маринарыч, ты не переживай.

— В каком смысле «всё нормально»? Вы его вылечили?

— Да там другая история, — улыбнулся Петрович. — Он в итоге оказался не одержимым. Мы когда увидели, что он кочевряжится, начали его всей толпой палками бить. И оказалось, что он просто на солнце перегрелся.

— На солнце? — тут я понял, что вообще ничего не понял. — Так… ты же говорил, что… ночью играли, разве нет?

— Ну да. Он два дня назад перегрелся.

— Чо? Какая связь?

— Прямая, Маринарыч, — домовой устало закатил глаза. — Самая прямая.

— Всё равно не улавливаю. Может, объяснишь уже?

Петрович вздохнул, а затем позвал жену. Синьора Женевра вылезла из раковины, вытерла руки и спросила:

— Что случилось?

— Представляешь…

Дальше Петрович начал пересказывать ей всю ту же историю. Только закончил безо всяких интриг:

— … Пауло перегрелся на солнце два дня назад, а сегодня удар схватил.

— Ох, бедный-бедный. Что же он себя не бережёт?

— Серьезно? — в очередной раз удивился я. — То есть у вас всё вот так происходит?

Впрочем, никто мне не ответил, потому что в этот момент на кухню заглянула Джулия:

— Артуро, там к тебе посланник от Дожа!

— Иду…

Внезапно, за барной стойкой я увидел динозавра. Ярко-зелёного, с огромной надувной головой и хвостом, который