Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

— Во-вторых, — продолжил я, глядя на Гуся, — Чёрных уже видел арбалеты и оценил их эффективность. Тебя, Гусь, ставлю в известность, что у нас есть арбалеты — уже десять, мощных, боевых, не игрушечных. Но для молчунов хватает и чо-ко-ну. Это скорострельные, многозарядные китайские арбалеты, что еще в древности были. Мы уже готовимся к тому, чтобы меньше использовать огнестрел, или, скорее, даже иметь его больше на случай конфликтов с людьми, чем с молчунами. Против людей — пули, против молчунов — болты и холодное оружие. Тише, незаметнее, не привлекает внимание.

— Средневековье! — рассмеялся Гусь, и смех его прозвучал уже не насмешливо, а с искренним интересом.

Я видел, как загорелись его глаза. Наверняка мужик захотел попробовать отработать по молчунам именно таким оружием — тем, которое было известно ещё даже не в Средние века, а намного раньше, в античности, у римлян, у греков. Но которое нам, людям из XXI века, с его технологиями, компьютерами, спутниками… с потерянным всем этим… приходится сейчас использовать, чтобы выжить. Впрочем, наверное, стоит вообще обнулить летоисчисление и начать его заново. С нулевого года. Потому что тот мир, каким мы его знали, умер. Безвозвратно.

— А ведь если мы по-тихому зайдём на склад, бесшумно, — начал размышлять вслух Штурм, и видно было, что он уже прокручивает в голове план действий, просчитывает риски и варианты, — да ещё и беспилотник поставим где-нибудь так, чтобы он контролировал базу ремонтников, но не попадал в поле их зрения, чтобы не засветиться раньше времени…

— Гусь, — перебил я Штурма, потому что вопрос был важнее. — Как зовут-то тебя? По имени-отчеству?

— Андрей Леонидович, — ответил он, усмехнувшись. — Гусь — фамилия такая. Совпадение, но так вышло. И какие позывные мне только не придумывали за все годы службы — ни один не приживался толком. Всё равно возвращались к Гусю. Фамилия всё перебивала.

Все мужики рассмеялись — искренне, от души. Немного разрядило напряжение, которое накопилось за время разговора.

— Сколько у тебя бойцов, кто справится с управлением беспилотников? — спросил я.

На самом деле, если таковых мало, только пятеро, что есть в группе Черных, да еще и Крава… Наша операция не имела бы смысла.

— Шестеро, точно. Ну и я сам, — ответил он, а я удовлетворенно хмыкнул.

— Давай, Штурм, продолжай, — кивнул я в его сторону, возвращая всех к разговору.

В целом идея, которую он начал озвучивать, была именно той, которая и могла бы быть в таких обстоятельствах. Осуществлять что-то экстра-неординарное, какие-то сложные многоходовки или хитрые обманные манёвры было в этих условиях, на мой взгляд, просто невозможно. Слишком мало информации, слишком много неизвестных. Простота — залог успеха. Хотя назвать простым пробраться в промзону, открыть склад, взять беспилотники, пусковые установки и запустить их… Может для кого и просто. Но тут же еще и молчуны рядом. Но без вариантов, мы сразу условились — как только сможем открыть этот склад, взломать замки или двери, и зайти в его недра, заполучить то, что в нём лежит, до того момента, как начнём выносить оттуда оборудование, нужно немедленно выставлять пусковую установку для дронов, поднимать в воздух сразу, возможно, две птицы и начинать более тщательно контролировать всё пространство вокруг базы ремонтников. И как только хоть кто-то оттуда вылезет — будь то танк, или они снова выкатят пушку, или гаубицу достанут, — тут же размочалить всё это в хлам. Превентивный удар, без предупреждения.

— Всё вполне… логично, — задумчиво произнёс я, когда в наступившей полной тишине — и не только я, скорее всего, но у меня такие мыслительные процессы шли особенно интенсивно — прокрутил в голове всё сказанное, все этапы, все возможные развилки событий.

План отторжения у меня никакого не вызывал. Ну, или почти никакого — потому что из головы всё равно нельзя было выбросить тот факт, что потенциальный противник, а скорее всего уже реальный противник — потому что мы-то с ним уже вступили в бой, получили ультиматум, поэтому формально находимся в состоянии войны — так вот, они по-любому сильнее нас в данный момент. Технически однозначно сильнее. Ударные дроны у них есть, и танки есть, и я не думаю всё-таки, что последние боеприпасы они сегодня израсходовали. Наверняка есть запас. А у нас что? Только стрелковое оружие, автоматы, винтовки. Или даже вообще арбалеты, мечи да дубины. Средневековый арсенал против XXI века. Но выбора нет. Надо действовать.

Сомнения были на лицах и других. Седой, выслушав план операции, решил, видимо, прояснить, добавить уверенности. Как он начал говорить, все замолчали.

— Но для того, чтобы они среагировали на наши действия, необходимо было время. Время на принятие решения, на сбор людей, на подготовку техники. Есть подозрение, что среди них есть и военные — бывшие, но с опытом, со знаниями.

— Возможно, я разговаривал по рации именно с таким — уж точно не с уркой, не с простым зеком, — подхватил я. — Слишком чётко, слишком уверенно звучал голос, слишком грамотно построены фразы. Хотя у меня всё равно в голове почему-то застрял тот механический, искажённый голос того, кто разговаривал в рацию непосредственно в момент сражения комитета с молчунами. Голос, который звучал не по-человечески, холодно, расчётливо.

— Так вот, всё же должны быть среди них адекватные люди. Не могут все быть отморозками и психопатами. И не верю я, что даже оступившиеся зеки, которые приняли решение отправиться в Африку, в Африканский русский корпус наёмников, чтобы воевать там за интересы Российской Федерации, искупить вину кровью и получить шанс на новую жизнь, — что эти люди сплошь и рядом гниды и подонки. Многие из них просто попали в жернова системы, обстоятельств, судьбы. Но явно у мужиков там, в тюрьме, сорвало башню после всего, что случилось с миром, и нужно её вернуть на место. Ну, или всё же помножить их на ноль, дать себе зарок меньше верить в человечность людей, особенно тех, кто доказал её отсутствие делами, — сказал я.

Седой хотел приободрить, а я еще больше сгустил краски. Профессионалы… Нельзя недооценивать. Нужно быть уверенными, что мы имеем дело с профи. Ну и соответствовать.

— Возвращаемся на базу, — сказал я, поднимаясь, и все потянулись следом. — Готовимся к переезду. Но только, конечно,