Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

И ужасающие своей решимостью, но, как мне в итоге показалось, логичные и обоснованные доводы моей женщины были мной приняты. Я сдался. Потому что она была права. Потому что если я буду отчаянно беречь ее, то это проявление уже злоупотребления власти, что-то неправильное, когда следует подвергать опасности другие жизни, а приближенных, которые способны бороться и крайне эффективно, постоянно оберегать. Неправильно это.А еще мы оба понимали, что она, как моя женщина, как жена лидера общины, если у нас ничего не получится с беспилотниками, если операция провалится, — ждёт крайне незавидная участь. Худшая из возможных. Впрочем, как и всех молодых, красивых женщин в нашей группе. Иллюзий питать насчёт того, что их не тронут, что не обратят в сексуальное рабство, просто наивно глупо. Мир изменился. Правила изменились. Сильный берёт всё. Слабая женщина не защищена законами, правилами. Ну и уже заметно, что сексуальная активность всех, без исключения, даже пару пузатых в нашей общине, которые еще не успели сбросить жировые мешки безопасности, и те озабоченными стали. Есть такая даже не концепция, наш психолог уверена, что таким образом организм, часто живущий по своим правилам, а не по решению мозга, стремится размножится. Словно бы защитить себя, остаться жить в другом человеке, в ребенке. Может так оно и есть. И факт — секс в таких ужасных условиях крушения мира стал важным, как бы наравне с едой и патронами. Уверен, что будет товаром. И вот для того, чтобы женщины, что доверились мне, которые по большей части сейчас заняты нормальными отношениями с мужчинами, что они — не товар. Женщин продавать не хочу. Я намереваюсь продавать идею нового мира по старым лекалам, чуть более справедливого, чем все то, что непременно возникнет, или уже возникло, среди выживших.А еще я уже знал Настю достаточно хорошо, чтобы понимать: она просто убьёт себя в таком случае, если будет угроза стать товаром. Причём не только себя, но ещё и нашего ребёнка, которого носит под сердцем, который ещё совсем крошечный, но уже есть, уже живёт. Не отдаст себя в руки насильников. Не станет жертвой. При этом то, как она стреляет из лука, какая у неё меткость, интуиция, скорость — у нас ни у кого даже близко так не получается. Она — лучший стрелок из лука в общине. И это факт. И лук в ее руках на порядок эффективнее арбалета в руках любого бойца в нашей общины. — А ещё и Рокки будет слушаться больше всё же меня, чем тебя, — добавила она, посматривая, как я надеваю тактические штаны, застёгивая разгрузку. — Я всё равно буду идти за вашими спинами, прикрывать. Так что если я приняла решение — уважь его. Не спорь больше. Мы же единое целое? Действительно, собака, пес мастиф Рокки, в нашем плане играл немаловажную роль. Рокки за это время, пока залечивался от ранения, как мне показалось, ещё больше стал — мощнее, крепче, увереннее. Одновременно — и это удивительно — он был настолько послушным, дисциплинированным и хорошо дрессированным, что я скорее беспокоился за то, что Рыцарь что-то не так сделает, или кто-то другой из моих бойцов допустит ошибку, подведёт, — но не пёс. Пёс был надёжен, как автомат Калашникова.Настя потянулась, прогнувшись в спине, демонстрируя мне своё идеальное тело — красивое, гибкое, стройное, тренированное, сильное. И белье было такое… манящее, чуть-чуть лишь скрывавшее потаенные части женского тела.И я вдруг подумал: неужели нужно было, чтобы случился Апокалипсис, чтобы я двадцать шесть лет потерял в какой-то временной аномалии и вдруг появился в этом безумном времени, чтобы вся эта грязь, смерть, жестокость захватила наш мир, — чтобы я нашёл её? Чтобы встретил именно эту женщину, которая стала мне опорой, смыслом, будущим?Лена… В моём сердце по-прежнему помещались тёплые чувства к ней, к моей первой жене, той, что осталась в прошлом, в том мире, который исчез. Но нужно жить дальше. Бороться за своё существование, за право на жизнь. И теперь моя судьба — это черноволосая, немного смуглая, молодая женщина, которая смотрит на меня с решимостью воина. Эти люди, за которых я несу полную ответственность — десятки жизней, зависящих от моих решений. Как бы пафосно, высокопарно это ни звучало, но если чувствуется искренне, то никуда от этих эмоций не деться, — я ощущал ответственность и за всё человечество. За то, что от нас останется. За то, каким будет новый мир. Мы строим его сейчас, здесь, своими руками, своей кровью.Я подошёл к Насте, обнял её крепко, прижал к себе, вдохнул запах её волос.— Ладно, — тихо сказал я. — Идём вместе. До конца.*** Я встал на подоконник в прихожей — единственное место, откуда меня могли видеть и те, кто стоял в квартире, и те, кто набился на лестничную площадку третьего этажа. Дверь в квартиру была распахнута настежь. — Нужно было бы на крыше всех собрать. Там места много, — сказал Летеха-Леха, но не дождавшись моего уничижительного взгляда, поспешил поправиться. — Нет, забудь, Командир. Враг не дремлет. Беспилотники пока ремонтников не увидели, но это не значит, что их нет по близости.— Вот-вот, — сказал я ему, не оборачиваясь, наблюдал за тем, как люди скапливаются вокруг моего броневика.Ну как Ленин на броневике, только я на подоконнике. А… этому поколению такие сравнения, наверное, уже и не понятны. Если только Седой оценил бы юмор. Двадцать шесть лет пропустить… И сколько же нового, как продвинулись технологии. А если не Катастрофа? Через лет еще пятьдесят? Даже фантазии не хватает придумать, что еще мог бы изобрести человек. Но, увы… мы откатываемся назад в развитии. Мы пока еще сражаемся за то, чтобы существовал вид человеческий. Люди стояли плотно, плечом к плечу — в коридоре, в комнате, кто-то примостился на кухонном столе, дети сидели на полу между ног взрослых. Я примерно посчитал: больше ста человек. Наши. Общинники. Комитетчики. Откровенных старух не было. Наверное, самая старшая женщина — это наша общая бабушка, Людмила Ивановна. Ей шестьдесят четыре. Самый старший — Седой. Хотя есть еще один пожилой человек у нас, но он явно ремесленник. Говорит, что автомехаником проработал всю жизнь в гараже одной фирмы. Посмотрим, когда будем иметь возможности чиниться, заберем себе под полный контроль хотя бы одну мастерскую, которых хватает вокруг. И в гаражах две, и на промзоне их две.А еще пацанов было много. Подростков до тринадцати до шестнадцати лет было удивительно много, двенадцать человек,