Гамбит мёртвого бога - Александр Андреевич Лобанов

Пока я размышлял, иммунного закутали в фольгу, а уровень воды в каюте поднялся почти до пояса. Я открыл Пробой, и все быстро поспешили покинуть помещение. Лорн и я уходили вместе, чуть ли не в обнимку. И с последней волной воды вывалились в комнату для сборов.

- Пленных в камеры, я скоро вернусь, - бросил я, открывая уже следующий Пробой.

Я вышел в лазарете базы, где ранее оставил отца. Тут присутствовали и мисс Эльдерей, и матушка… и всё. Лишь ещё одна кушетка, полностью накрытая белой простынёй.

- Где отец? Что с ним? – с ходу начал я.

Матушка подняла на меня печальный взгляд. В глазах её стояли слёзы. А шрам совсем потемнел, словно чёрная молния рассекла лицо. Она попыталась что-то сказать, но получился лишь всхлип. Вместо неё речи повела мисс Эльдерей:

- Что случилось? Он умер. Как? Когда ты доставил его, он был уже мёртв, - древовидная Последняя была невозмутима по своей природе. Но ментальный голос в сознании зазвучал с подобающей печалью и пониманием.

- Какого Лодура? Ему же только поплохело. Мы же даже в бой не успели вступить!

- Аневризма мозга, - тихо прошептала матушка.

Я тут же умолк. Покачнулся. И не удержавшись, прислонился к стенке. Один из самых страшных диагнозов для владеющих силой. Сложно обнаружить, поэтому часто болезнь внезапна. Невозможно лечить, даже Последние за подобное не берутся. И что самое ужасное, Рокировкой нельзя отсрочить летальный исход, наоборот, если смерть наступила, то после изменения времени она возьмёт своё сразу же после возвращения воспоминаний.

Я сидел в кабинете отца. Полумрак. Светильники на инквике лишь обрисовывали контуры предметов. Рабочее кресло удобное, мягкое. На столе несколько разновидностей трубок. Я знал, что в столе есть набор мундштуков для них. В углу кабинета между шкафом с документами и креслом для гостей небольшой живой уголок: в горшках несколько цветков на разных уровнях радовали глаз обильной зеленью и только появившимися робкими бутонами. В другом углу — так чтобы гость видел сразу величественное чучело Кранка – очень редкий монстр из Аномалий. Несколько бумажек на столе с пометками почерком отца. И газета, которую он купил перед нашим прибытием. С выделенным длинным объявлением о продаже шкафа.

Отец обитал здесь недолго, но уже успел оставить свой неповторимый след. Я взял одну из трубок и, покрутив, извлёк из Пространственного кармана табак… хороший, с Южных островов, контрабандный. Засыпал в трубку и закурил… сознание дрогнуло и чуть повело, проясняясь.

Я вспомнил, что хотя отец никогда не курил, именно он научил меня, как это делать правильно. Он же привил мне вкус к хорошему алкоголю. Так же, как он учил многим глупостям и радовал опасностями, от которых моя матушка бы поседела, узнай об этом. Именно он показал, что у жизни есть неповторимый вкус, стоит лишь рискнуть. И именно он объяснил, что есть границы, за которыми неповторимый вкус превращается в отраву. И как находить эти границы.

- Хандришь? – привлёк меня робкий голос.

Я поднял взгляд и увидел Варру, что с неловким видом стояла в дверях. Я облегченно выдохнул. С матушкой я бы сейчас просто не смог поговорить. Для неё мне нужно быть сильным и оставить чувства при себе. Да и Временщикам я бы тоже был не рад… банально не хотел с ними ни о чём говорить, – пусть они мои друзья, но они не знали моего отца и не могли понять моего состояния. А мне ещё с ними работать, и портить впечатление слабостью я не хотел. Да и с их менталитетом… они не могли мне ничего хорошего сказать.

А Варра была другом детства. Она меня видела в любом состоянии: от соплей и слёз, до радости первых детских успехов. Она знала моего отца. И мы с ней практически не общались полтора десятка лет, поэтому я мог не бояться испортить с ней отношения. Она была той, кто мне нужен.

- Я в ярости, - честно признался, выдыхая облако дыма. – Никогда не чувствовал себя более жалким.

- Ты же знаешь, что не виноват? – Варра вошла, понимая, что я готов к разговору.

- Знаю. Так же что сделал всё возможное. Что меня никто не винит. Но… - я с трудом сглотнул. – Вопрос, как я мог изменить ситуацию… он не выходит из головы.

- Ты не мог на него повлиять. Упрямство – это у вас семейное! Помнишь, как ты лет в девять с ним поругался и вы не разговаривали?

- Два месяца… и только когда вы с матушкой разыграли ту трагедию, мы заговорили, - я улыбнулся. – Это было безумно рискованно. И жутко весело, - и вновь затянулся трубкой: - Я всю жизнь старался быть похожим на отца. И пусть я недолюбливал в нём некоторые черты и старался их вытравить в себе, но всегда его уважал и любил… пусть и мало об этом говорил.

Стало как-то грустно от того, что в Доктрине легенд о Трёх Несуществующих в принципе нет такого понятия, как “посмертие”. Смерть – это конец. Неприятный. Но неотвратимый. Лишь с обретением сил времени и пространства люди узнали о Призраках и Неваляшках… меня передёрнуло. Пришедшую мысль требовалась обдумать.

- Ты ведь знаешь, что он тобой гордился?

- Надеялся на это, - я ухмыльнулся. – Я достаточно непутёвый для его наследника.

- Я серьёзно, - Варра неуверенно стала накручивать золотистую прядку на палец: - Он мечтал, что однажды ты вернёшься в Свободный Город и займёшь его место, когда наиграешься в самостоятельность. Он очень любил хвастаться некоторыми твоими достижениями, которые, по его мнению, показывали, что ты превзойдёшь его. Знаешь, это порядком раздражало…

- Даже так? Ну уж извини. Но можешь рассказать?

- Пожалуйста… Он очень тепло отзывался о том маленьком предприятии, что организовали вы с Караи и Старым… если я правильно запомнила имена. Торговля контрабандой, пока ты возглавлял отдел дипломатической почты. И особенно то, что под вашим началом была банда почти на две дюжины голов.

- Серьёзно? – выбранный момент неожиданно сильно меня задел. – То есть он вспоминал, как мы с друзьями организовали горстку бандитов и нарушали закон? Всего-то? Не то, что я сражался с