желание людей в этом рухнувшем мире продолжить свой род бросалось в глаза. Оно выливалось в то, что пары постоянно уединялись, находя пустые, укромные квартиры. В наших домах появились даже целые этажи, которые метко прозвали «похотливыми» — туда любовники уходили, чтобы жадно предаться плотским утехам. Наверное, весь этот стресс наложился на психику, и организмы людей по-своему воспринимали смертельную опасность, всемерно желая размножиться. Остаться в живых хотя бы через детей, которых прямо сейчас, в спасительной темноте, наверняка зачали многие пары.Мне самому пока было совершенно некогда вдаваться в эти альковные подробности. Как-то так получается, что та же Лидия Ивановна теперь разгребает подобную… не сказал бы, что прямо грязь, но сложные инциденты. А случается нередко, даже часто, что женщины — особенно те, чьи мужья не способны крепко держать оружие и не блещут навыками выживания — быстро меняют свои ориентиры. Раньше эти мужья были при власти: начальниками, чиновниками или топ-менеджерами, зарабатывали хорошие деньги. Но в новых суровых условиях они оказались по сути своей никчемным балластом. Поэтому их женщины теперь жадно смотрят на наших пропахших порохом бойцов, открыто изменяют с ними, а законные мужья ничего поделать с этим не могут. И я с этим ничего поделать не могу. Да и не собираюсь. Жизнь стала откровенно животной: женщина просто выбирает себе сильного защитника, предлагая ему взамен самое ценное, что у нее осталось — саму себя.Я замолчал, и мы продолжили спокойно есть. Причем наши женщины лишь по одному скупому взмаху руки Лидии Ивановны начали раздавать тушенку всем тем, кто плотно толпился в полутемном коридоре и на тесной лестничной площадке.Я криво усмехнулся, когда краем глаза обнаружил, что бутербродов с красной рыбой, которые лежали вприкуску у нас на столе, как и тоненько нарезанной сырокопченой колбасы, в мисках у других, рядовых членов нашей общины не обнаружено. Происходит ползучая дифференциация, то есть неумолимое разделение нашего общества на слои. И можно было бы, конечно, этот процесс попытаться искусственно притупить, притормозить ради мнимого равенства, но он объективно неизбежен. Да, пока что всё это заключается лишь в том, что у нас на столе лучший кусок мяса или более качественная колбаса. Колбаса, которая, между прочим, сама по себе уже становится абсолютно невосполнимым артефактом и деликатесом — потому как воспроизвести подобную магазинную рецептуру в наших реалиях просто невозможно. Хотя, как грубовато шутят наши бабы: «Было бы мясо, а куда его запихнуть — мы найдем». И при этом, как правило, весьма многозначительно смотрят на наших мужиков. Вот и думай в этот момент, какое именно мясо и куда они собираются пихать.Так что пока социальная дифференциация проявляется в малом. Но дальше… нужно смотреть внимательно, оседлать этот процесс, чтобы с одной стороны мотивировать людей на достижения и работу, с другой стороны, еще не хватало допустить серьезного напряжения в общине. Все процессы должны быть обоснованы. И сейчас понятно — мы только что рисковали своими жизнями, бегали, ходили, воевали… Нам положено.— Командир, я «Бункер», — голос Черных в наушнике активной гарнитуры прозвучал так резко, словно человек долго медитировал в полной тишине, а к нему вдруг подошли и рявкнули прямо на ухо из граммофона.Я вздрогнул, медленно поднялся и тяжело посмотрел на своих командиров, которые сидели вместе со мной за столом.— Товарищи офицеры, — неожиданно вырвалось у меня.А потом я еще и коротко кивнул им — зачем-то так, наверное, как это делали когда-то в старой Российской империи. И сам не знаю, что на меня вдруг нашло. Гудящая толпа мгновенно расступилась, образуя живой коридор, и я быстро вышел, поднимаясь по бетонным ступеням на этаж выше. Там я заперся в одной из уцелевших квартир, где, как мне показалось, сохранилась наиболее прочная и звуконепроницаемая железная дверь.— На связи! — сказал я через некоторое время в микрофон.— Хороший склад, командир. Небольшой, но очень хороший, — услышал я в гарнитуре, которую из осторожности не выключал даже во время всеобщего собрания.— Черных, ты же военный! — в нетерпении осадил его я. — Какой к черту «хороший»? Что он, добрый, ласковый? По форме докладывай!— Есть по форме!
Я с нетерпением ждал продолжения доклада. Это наш единственный шанс жить и быть крепким орешком, который не каждая конкурирующая община захочет расколоть. И Черный продолжил: — Командир, здесь сорок два «Мавика», три десятка разведывательных беспилотников типа ZALA, десять тяжелых ударных «Упырей» и еще с десяток беспилотников, о которых даже я не знал, что такие вообще существуют. Но они большие, массивные, с широким размахом композитного крыла, размером чуть меньше, чем пятая «Герань», — четко докладывал старший лейтенант Черных. — Еще здесь полная экипировка, комплект для целого подразделения. Тепловизоры, портативные радары, противодронные ружья. Но, признаться честно, я ожидал большего.— Авианосец хотел? — мрачно пошутил я.— Да хотя бы стратегическую атомную подводную лодку, чтобы мы ее пустили в реку… нет, в болота рядом с нами, и кошмарили всех рыб, — по тону Черных показалось, что он тоже нервно юморит.Нервничал и я. Мало достать ресурс, его еще нужно сохранить, найти возможность использовать. А если не выйдет? Тогда все это богатство достанется нашим врагам. И тогда пиши пропало.— Что из этого арсенала можете запустить прямо сейчас, не привлекая особого внимания снаружи?— Ничего, — коротко ответил Черных, и у меня в голове прямо-таки возник четкий образ, как он там, в полумраке склада, недоуменно разводит руками в стороны.Я слегка опешил от такого ответа.— Так что получается… — я начинал закипать и злиться. — Что мы имеем большой детородный орган, а как его пристроить в дело — понятия не имеем⁈— Нет, командир, дело совершенно не в этом. Для того чтобы хоть кого-то пустить в небо, нам нужно всё равно физически выйти из укрытия. Ладно большие крылья — тут в ящиках лежит одна пусковая дорожка, пневматическая рельса. О них нет речи. Но и малые запускаются не так чтобы с коленки. Нам еще предстоит вообще разобраться и понять, как правильно поставить рельсы и собрать, мы же не профильные спецы. Могу «Залу» запустить, но, опять же, нужно выходить на открытое пространство и выставлять пусковой трамплин.Я изрядно задумался, прислонившись спиной к холодной стене. Красивая киношная идея о том, что неожиданно для врага из-под земли появляется, не понять откуда, ударный дрон и начинает их методично кошмарить, причем один за одним, оказалась наивной утопией.Получается суровая тактическая реальность: нам нужно выйти из