Розовое поле - Филип Пулман

Он наклонился и начертил на дорожке пальцем окружность, а затем провел через её центр прямую линию.

–Сколько времени на это потребовалось? Пара секунд? А ведь это оно и есть—наглядное изображение числа «пи». Самого его смысла. Отношение длины вот этой линии к этой. Просто и понятно. И не приблизительно—точно!

–Ммм… Ну да. Ясно.

–Предмет тот же, но способ его рассматривать—другой.

–Значит, если я стану рассматривать Тайную страну как поле, а не… а не так, как я думала о ней раньше…

–…Это может прояснить суть.

Он взглянул на наблюдавшую за ним Лиру, и в его глазах появилось новое выражение—словно он решал, какую ей поставить оценку.

–Никакой пустоты не существует,—сказал он уже медленнее. –Вы никогда не найдёте полной пустоты в пустой на вид комнате, коробке или чашке: они всегда будут пронизаны полями самого разного рода. Какие-то из этих полей нам известны, какие-то—нет, какие-то мы даже не считаем полями. Сознание…

Он вдруг умолк, видимо, поняв, что сболтнул лишнего.

–Сознание—это тоже поле? Да?

–Да.

Его взгляд стал тревожным.

–Поле Русакова? Вы его имели в виду?

Он нащупал языком во рту обрывок дымного листа и, выплюнув его, сказал:

–Возможно. Не исключено.

–Интересно. Я об этом подумаю.

Он потушил сигарету, сжав её кончик пальцами. Лира вздрогнула. Ионидес, не ощутивший от этого, кажется, никакой боли, сказал:

–А теперь ещё один вопрос, мисс Сильвер. И на этот раз задам его я.

–Какой?

–Куда, собственно, мы отправляемся? Вы сказали—Карамакан. Ради бога; но ведь он чёрт знает какой огромный: просто прорва песка. Куда конкретно вы там хотите попасть?

–В место под названием Ташбулак, расположенное рядом с озером, именуемым Лобнор. Там была ботаническая исследовательская станция. В нескольких днях пути от неё, в пустыне, есть красное здание. К нему я и хочу отправиться.

–Зачем? Вас в него не пустят. Никого не пускают.

–Откуда вам про это известно?

–Абдель Ионидес—он знает всё на свете.

–Ах да, точно. Что ж: кажется, я должна что-то сделать, когда попаду внутрь. Думаю, это могу сделать только я, и это очень важная вещь, потому что всё это мне напоминает… Вся эта атмосфера… Чувство, что я испытываю, когда о нём думаю… Когда-то давно, стоя на горе в Арктике, я видела, как в небе открывается другой мир. Чувство, которое я тогда испытала… Думаю, с красным зданием будет нечто подобное.

–Итак, вам нужно сделать нечто важное в красном здании. Я жду снаружи, затем провожаю вас обратно. Без дополнительной платы: цена прежняя. А теперь, мисс Сильвер, что вам сказал Мустафа-Бей?

–Массу интересных вещей. Он знает, кто вы на самом деле.

–Нет,—спокойно произнёс Ионидес. –Он думает, что знает; но это обрывки, не более. Что ещё он сказал?

–Он дал мне… паспорт, можно сказать. И попросил на каждом этапе путешествия отправлять ему отчёты.

–Паспорт?

–Или пропуск.

Она достала письмо и протянула ему. Прочтя его, он тихо присвистнул.

–На других языках там сказано то же, что на английском?—спросила она.

Ионидес кивнул.

–На всех трёх. Знаете, какая это ценность? Берегите его, как зеницу ока. Отлично, мисс Сильвер. Я организую всё необходимое для путешествия. Теперь я просто обязан выглядеть как самый настоящий личный колдун королевы Татьяны.

Он встал, отвесил поклон, и, вернув ей письмо, неторопливо удалился.

Лира огляделась. В саду не было никого, кроме матери с ребенком, сидевших в отдалении на траве. Она видела, как играют друг с другом их деймоны; слышала голос матери, смех ребенка и тихое воркование горлицы; но площади и улицы, расположенные за стоявшими в тени деревьев зданиями, были тихи—словно весь город затаил дыхание.

* * *

Будучи по делам Магистериума в Константинополе, Марсель Деламар почтил память святого Симеона Пападакиса, постояв строго отмеренное время у места, где тот принял мученическую смерть. Голова президента была склонена; глаза закрыты; губы шевелились в молитве.

Затем, глубоко вдохнув, он направился к Залу Совета, где оставшиеся на полу пятна крови были прикрыты стёклами в деревянных рамах. Здесь он преклонил колени для молитвы. Среди тех, кто к нему присоединился, особо выделялся молодой ясноглазый монах в облачении старшего субдиакона. Брат Меркурий, недавно возведённый в этот сан, и так проявлял повышенное усердие в заботе о посетителях: но это был посетитель особой важности, а реакция брата Меркурия на близость к власти мало чем отличалась от реакции иглы на магнит.

Когда Деламар стал подниматься с колен, к нему потянулась всегда готовая помочь дружеская рука.

«Не прикасайтесь ко мне»,—сказал президент достаточно отчетливо, чтобы услышали все присутствующие, и брат Меркурий со скромной виноватой улыбкой убрал руку.

Сопровождаемый группой чиновников, Деламар вышел, а молодой субдиакон ничуть не смутился. Разве сам Господь не сказал те же слова святой Марии Магдалине?

–Этот коридор следует закрыть,—сказал Деламар, и старший из чиновников сделал пометку в блокноте. –Разберите его пол, обрамите в золото и вывесьте в Зале на почётном месте. Здесь уложите другой пол. Плитку. После чего откройте коридор вновь. А теперь покажите мне комнаты Патриарха.

Деламар с одобрением отметил, что покои, где проживал Патриарх, были небольшими, скромными и даже обветшалыми. Все это будет в точности сохранено, как свидетельство святости покойного.

Но для приёма посетителей они никак не подходили. С другой стороны, его офис, куда провели Деламара потом, был комфортабельным, просторным и безликим, словно его проектировал архитектор, специализирующийся на отелях для состоятельных дельцов.

–Это подойдёт,—сказал президент чиновнику, который показывал ему помещение. Проведите моих посетителей сюда сразу, как только они прибудут.

–Кажется, я уже вижу их машину, Ваше свя… мистер прези… сэр,—сказал молодой человек, глядя через окно и переживая, что не решил заранее, как обращаться к президенту.

–«Сэр» достаточно,—произнёс Деламар, который вообще-то предпочитал не создавать своим сотрудникам неудобств. –Проведите их прямо сюда и предложите что-нибудь перекусить.

Этот чиновник не входил в женевский штат Деламара; он относился к Константинопольскому секретариату, но не был рукоположен, как большинство из них. Деламару понравился его вид. Его деймоном был воробей, сидевший у него на плече, склонив голову—спокойный и любопытный.

–Кстати,—обратился Деламар к молодому человеку, когда тот уже открывал дверь,—как ваше имя?

–Феликс Мурад, сэр.

Деламар кивнул, и дверь медленно затворилась.

Президент ожидал трех гостей: это было всё, что знали в константинопольском Патриархате. Большинство священнослужителей его впервые видели, а объявленной целью его визита в Константинополь, помимо возложения венков к