Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Пони широко расставил копыта и низко опустил голову; сквозь рёв урагана прорывалось его пронзительное ржание – тот страшный, исполненный муки вопль, на который способен только конь, когда предел его выносливости уже превзойдён.

Я видел, как Вентнор всё ниже и ниже пригибался, заслоняя глаза сложенными на лбу руками и тщетно пытаясь разглядеть впереди Рут; рядом с ним, согнувшись под напором вихря, сидел Дрейк, поддерживая его и защищая от ветра.

Траектория нашего полёта стала менее крутой, но скорость возросла, и давление ветра стало невыносимым. Я извернулся, опустился на правый локоть, прижал голову к плечу и взглянул назад. Когда я впервые увидел это место, я ощутил его необъятность; теперь же я начал осознавать, насколько оно велико на самом деле – ибо портал, сквозь который мы прошли, мерцал уже далеко вверху, уменьшившись до размеров обруча из раскалённой латуни, и стремительно уменьшался.

И это не было пещерой; глядя вверх, я увидел звёзды и с глубоким облегчением узнал знакомые северные созвездия. Пусть это и была бездна – широкая и глубокая, как та, в которую, согласно легенде, с бастионов Рая были низвергнуты Люцифер и его воинство; но, какими бы испытаниями ни грозило нам будущее, по крайней мере, нам предстояло встретить их не в недрах земли. В этой мысли было какое-то странное утешение.

Внезапно звёзды и небо исчезли. Мы погрузились в сияющее море!

Лёжа в той вынужденной позе, я почувствовал, что ярость встречного потока несколько ослабла: воздушная струя теперь уходила вверх, перелетая через передний край куба. До меня доносились лишь жалобный вой, вызванный нашим стремительным движением, да исполненное страха ржание пони.

Я осторожно повернул голову. На самом краю летящей платформы, нелепо напоминая огромных лягушек, сидели на корточках Дрейк и Вентнор. Я пополз к ним – именно пополз, словно гусеница, потому что всюду, где моё тело касалось поверхности кубов, сила притяжения удерживала его, позволяя двигаться лишь скользя по самой поверхности. И, подобно гусенице-пяденице, я, изгибаясь дугой и распрямляясь, медленно добрался до них.

Когда мои ладони прижались к Металлическим Существам, я окончательно убедился: какова бы ни была природа силы, оживлявшей их, они были именно металлом. Ошибиться здесь было невозможно – прикосновение к ним не оставляло ни малейших сомнений. Это был металл, по ощущению напоминавший превосходно отполированную платину или, по меньшей мере, какой-то металл с такой же мелкозернистой структурой.

Они были ещё и тёплыми. Тепло это казалось удивительно приятным; на ощупь температура поверхности Металлических Существ составляла, как я прикинул, примерно девяносто пять градусов по Фаренгейту[14]. Я присмотрелся к крохотным сверкающим искоркам, служившим им, как теперь уже знал, органами зрения. Они напоминали точки пересечения бесчисленных граней кристалла и одновременно создавали странное, парадоксальное ощущение: казалось, они находятся совсем рядом с поверхностью – и в то же время на бесконечном расстоянии.

И они были похожи… на что же они были похожи? Ответ вспыхнул в моем разуме ошеломляющей вспышкой.

Они были похожи на галактики крошечных золотистых и сапфировых звёзд, мерцавшие в прозрачном сером небе глаз Норхалы!

Я подполз к Дрейку и ткнулся в него головой. Он с любопытством взглянул на меня сверху.

– Не могу подняться! – крикнул я. – Рук не оторвать! Прилип намертво, как муха, – совсем как ты говорил!

– Скользи ладонями по коленям! – крикнул он, наклоняясь ко мне. – Так выведешь их из поля притяжения.

Я последовал его совету и с изумлением обнаружил, что действительно могу высвободить руки. Ухватившись за его ремень, я попытался подтянуться.

– Бесполезно, Док, – на мгновение на его напряжённом молодом лице мелькнула привычная усмешка. – Придётся тебе молиться, пока здесь не отключат питание. Тут не во что упереться, чтобы сорвать этот магнитный захват с коленей.

Я кивнул, неуклюже придвинулся к нему, а затем снова опустился на корточки, стараясь хоть немного облегчить мучительное напряжение в затёкших мышцах ног.

– Ты видишь их впереди, Гудвин, – Рут и ту женщину? – Вентнор с тревогой посмотрел на меня.

Я вгляделся в мерцающий сумрак и покачал головой. Ничего не было видно. Казалось, сцепленные кубы несутся внутри пузыря из тускло светящихся испарений; вернее, при нашем движении – подобно тому как снаряд гонит перед собой воздух, – перед нами вздымалась плотная волна тумана, которая, растекаясь по сторонам и смыкаясь позади, скрывала всё вокруг.

И всё же меня не покидало ощущение, что за этой пеленой совершается грандиозное, строго упорядоченное движение; что там маршируют и перестраиваются воинства, ещё более многочисленные, чем те Золотые Орды Чингисхана, что много веков назад омывали подножия этих самых вершин, скрывавших зачарованную страну. Порой сквозь туман стремительно проносились тени исполинских, безымянных созданий; порой сквозь завесу прорывались отблески, словно вращающиеся огненные копья.

И повсюду – это непрестанное движение, размеренное, внушающее ужас; будто мириады ног существ из незримого, чуждого мира отбивали шаг совсем рядом, по ту сторону границы нашего. Словно они строились, упражнялись в муштре в каком-то необъятном преддверии между ведомым и неведомым, насторожённые, грозные, готовые по первому сигналу хлынуть через этот рубеж.

И снова мне почудилось, что я стою на самом краю бездны невероятного откровения, тщетно силясь постичь, осознать её. И в этот момент я вдруг заметил, что наша скорость быстро падает, неистовый встречный поток воздуха стихает, а завеса впереди начинает редеть.

Она расступилась. Я увидел, как Дрейк и Вентнор выпрямились, застыли, словно окаменев; сам приподнялся на ноющих коленях и, как они, уставился вперёд ошеломлённым, недоверчивым взглядом.

Мы находились у узкого конца гигантской воронки, прорезанной в сияющих испарениях; примерно в миле впереди она широко распахивалась, формируя огромный круг, её смутно различимые края упирались в отвесную стену города. Казалось, перед нами лежал положенный набок конус из кристально прозрачного воздуха, к изогнутым стенкам которого прижималась какая-то лучистая среда – тяжелее воздуха, но легче воды.

Верхняя дуга лежавшего на боку основания конуса поднималась более чем на тысячу футов по отвесной стене; всё, что было выше, скрывалось в сверкающей дымке, похожей на неподвижные облака зеленоватых мерцающих светлячков. По обе стороны изогнутых стенок этого конуса, над ним и под ним, простиралось сияющее вещество – казалось, уходящее в бесконечность.

Внезапно сквозь него начали метаться тысячи ярких лучей, вспыхивали, плясали, переплетались, стремительно