Тени сумрака - Эльхан Аскеров

— А кто там председателем? — уточнил Егор на всякий случай.

— Полковник, граф Голованов. Обезножил в бою, вот его на эту должность и выдвинули. А что? Офицер боевой, смел до отчаяния, и то, что инвалидом стал, никак его смелости не умаляет. Наоборот, хоть в таком качестве служить государству продолжает.

— Не видел его, — качнул Егор головой.

— В тот день его там и не было. Приболел малость. Я с ним встречался, так он сетовал, что сам с тобой встретился и своими глазами не видел, как ты тех придворных, что бретёра выписали, до белого каления доводил. По чести сказать, дерзости твоей почитай весь двор дивится. По сей день смеются, слова твои вспоминая.

— На здоровье. Надо будет, я ещё добавлю, — хмыкнул парень, хищно усмехаясь.

— Теперь они не скоро решатся вызов тебе бросить. Двух бретёров подряд упокоить, это суметь надо, — усмехнулся Игнат Иванович, одобрительно качая головой.

* * *

У них всё получилось. Да, не без сложностей, но вышло всё именно так, как Егор и задумывал. Засада на тракте, верстах в двадцати от столичной заставы, дождалась шедших галопом абреков, и казаки, под руководством парня, встретили их слаженным залпом винтовок. После взялись за револьверы. Пользуясь тем, что тракт проходил по густому смешанному лесу, Егор распределил своих бойцов так, чтобы преследовавшие князя абреки с ходу влетели в огневой мешок.

Десяток раздавшихся в ответ выстрелов серьёзных проблем не принёс, хотя, нужно было отдать бандитам должное, стрелять они действительно умели. С ходу, в галопе, выстрелить и почти попасть, нужно действительно уметь. Из всего отряда казаков оказалось трое легко раненных. Зато два десятка абреков нашли свою кончину в этом лесу. Убедившись, что живых не осталось, Егор перезарядил револьверы и, убирая их в кобуры, устало вздохнул. Напряжение боя и долгое ожидание снова заставило парня крепко напрячься.

Казаки, весело переговариваясь, быстро отловили всех лошадей и принялись обыскивать тела, прежде всего собирая оружие. Отойдя к ближайшему дереву, Егор упёрся лбом в ствол и, прикрыв глаза, мысленно простонал: «Черт побери! Вот оно мне надо было? Хорошо хоть бойцы мои все живы».

— Ты чего закручинился, Егор Матвеич? — раздался тихой вопрос, и парень, повернувшись, увидел рядом с собой своего верного соратника, пожилого десятника, командовавшего всем казаками.

— Голова разболелась, — бледно усмехнулся Егор, беря себя в руки. — Наши все целы?

— Трое легко поранетых, перевязали уж, — весело доложил десятник. — Давно мы в такой переделке не бывали. Казки ажно ожили, пни старые, — добавил он, молодцевато закручивая усы.

— А не надоело воевать? — не удержавшись, поинтересовался Егор. — В ваши года с внуками тетешкаться надо, а не абреков по лесам гонять.

— Выросли внуки уж, — отмахнулся казак. — Сами скоро детьми обзаведутся. А так хоть воем себя иной раз почуешь. Спаси тебя Христос, Егор Матвеич, что службу всякую нам придумываешь. Иначе не миновать бы нам бед всяких, — вздохнул он. — Ты пока в карету присядь, а мы тут сами управимся, — добавил десятник, кивая в сторону, где Никита уже выводил карету на дорогу.

— Насижусь ещё, — усмехнулся Егор в ответ и, тряхнув головой, направился к мрачно застывшему князю. — Что-то не так, Сосо батони? — спросил он, подойдя.

— Всё так, биджо, всё так, — удручённо вздохнул князь. — Людей жалко. Тот ишак сам знает, что не прав. Что его сын меня оскорбил. И всё равно за моей головой людей своих послал.

— Это наёмники, батони. Они знали, чем свои деньги зарабатывают, — пожал парень плечами.

— Да. Так. Правильно сказал, биджо. Наёмники. Но что нам теперь дальше делать? — вдруг спросил он.

— Кому нам? — аккуратно уточнил Егор, растерявшись от такого вопроса.

— Мне. Семье моей. Как быть? — повернулся к парню всем телом князь, требовательно глядя ему в глаза.

— Я плохо ваши законы знаю, батони, но помню, если кровь пролилась, назад уже хода нет, — осторожно высказался Егор, судорожно вспоминая всё, что когда-либо читал или слышал о законах гор. Но выходило плохо. Все его познания были обрывочны и помочь не могли.

— Верно помнишь, биджо. Кровь пролилась, назад нельзя, — устало кинул князь. — Или воевать, или всю жизнь прятаться. Я не могу прятаться. Я князь Чеширидзе. Такого позора мне никто не простит. А главное, я сам себе не прощу. Но как с семьей быть?

— Разве женщин и детей убивают? — усомнился Егор, выдернув хоть что-то из своей памяти.

— Этот ишак от горя совсем разум потерял, — обречённо махнул князь рукой. — Приказал всех убить. Я потому и начал дочку прятать. Даже жена сказала, что хоть одного ребёнка из всех я должен спасти. А ведь Хибла ей не родная. Да, сегодня мы победили. А что потом будет? — вернулся он к главному вопросу.

— А сколько всего у вас родичей? — задумчиво поинтересовался парень.

— Мать, сестра, жена, дочка. Из всех мужчин нашего рода я один остался. Два сына было, убили, — коротко поведал князь, судорожно вздохнув.

— А братья, племянники? — удивился Егор, помня, что семьи на Кавказе всегда были большими.

— Родной брат старший был. Умер. Болел сильно. Сводный брат теперь в Тифлисе. Он в нашем доме мажордомом был. Тоже незаконнорожденный. Об этом мало кто знает. Брата семья своим домом живёт, в Гори. Там у них своё поместье, — всё так же коротко выдал князь весь расклад.

— А вы можете вот так же абреков нанять? — продолжал допытываться парень, пытаясь выстроить хоть какую-то схему дальнейших событий.

— Могу. Слава богу, Чеширидзе копейки никогда не считали. Но для того мне надо самому на Кавказе быть. А как я уеду, если семью защищать надо? — с надрывом в голосе спросил горец.

— А в Москве у вас какое имущество имеется? — ещё сильнее задумался Егор.

Вопросы эти он задавал не просто так. Тащить к себе в имение толпу народу ему не хотелось совсем. Тем более женщин, общение с которыми требует знания кучи всякий правил и ограничений. Так что, слушая князя, он пытался придумать хоть что-то, чтобы избавиться от этой докуки.

— Слугу месяц назад туда отправил, он дом купил, —