Анафема с доставкой - Харитон Байконурович Мамбурин
Кроме того, мы же не просто всех убили, не так ли? Мы записали все эти крики на камеру смартфона, мы взяли видеозаписи со внутренних камер у девчонок, мы даже раскулачили владельца небольшого магазинчика, с дохленькой внешней камеры которого были записаны вопли собравшейся толпы! Мы, блин, даже пленного взяли, который всё абсолютно честно вывалил под запись! А затем Алебастр всю эту доказательную базу выкинул в сеть!
Мы сработали…
— Да вы маньяки! — заорала на меня Эрика, подскакивая вплотную, — Ладно, ты! Ладно, эта отбитая лиса, берущая с тебя пример! Но Алебастр!! Али! Сволочь! Как ты мог⁈
— Что я мог⁈ — огрызнулся с независимым видом альв, стоящий с раскупоренной банкой пива, — Я увидел возможность — и использовал её!
— Дебилы… — застонал Марий, закрывая лицо руками и начиная стучаться специально оставленным свободным лбом об дверной косяк, — Всё насмарку…
Али, что Али? Али грохнул имама.
Обвинять нашего альва в поспешных решениях даже у меня язык бы не повернулся. Парень мирно сидел дома, совершенно спокойно заливал на хостинги видео нашей мясорубки и объяснение, почему у товарища Красовского зачесались четыре гранаты, как внезапно, один из пограничных дронов коптеров показал парню картинку, на которой наши почтенные соседи, габчжу и имам, сидя в машине, изо всех сил торопятся домой. Два плюс два в черной, но очень светлой голове нашего Алебастра сложились, и он направил другой коптер в атаку на незащищенную голову водителя в открытом окне идущего на скорости автомобиля!
Водитель был пристегнут — и он выжил, хоть и потерял левый глаз. Габчжу тоже выжил, он тоже был пристегнут, причем на заднем сиденье. Имам не был пристегнут — имам вылетел после того, как ушибленный коптером водила не справился с управлением и позволил автомобилю врезаться.
Имама убила стена. И гравитация. И небрежность. И немножко коптер.
— Да они не понимают, Марий! — прислонилась лбом к другому косяку вампиресса, — Посмотри на их лица! Они не понимают, что натворили!
— Теперь это всё выглядит как спланированная операция, придурки… — прошептал Гритт, сверля нас злобным взглядом через щели между пальцами, — Понимаете? Мы в открытой войне со Старым городом! В открытой бандитской войне за влияние!
Так-то похоже. Габчжу и водилу увезли в больницу, ремень безопасности таки не панацея, когда машина врезается в стену на шестидесяти километрах в час. Итогом является тотальная «обезглавленность» Старого города, мы в качестве исполнителей, Кси Тинг…
— О, звонит! — порадовался я, глядя на экран смартфона, а затем, под сдавленные злобные хрипы наших неблагодарных критиков, взял трубку. Ситуация действительно могла стать полным дерьмом с минуты на минуту, поэтому срочно требовался совет опытного человека!
…желательно — их всех!
Конечно, это была не рядовая ситуация, всего лишь момент управляемого хаоса, ставшего, благодаря обстоятельствам, неуправляемым. Ситуацию можно было выправить на лету, но… тогда бы это нанесло эго моего блондинистого начальника довольно серьезный ущерб. Всё-таки, Гритт у нас солдат, командир, в крайнем случае молодой наемник, но никак не адепт бандитских разборок и импульсивных решений. А вот я к этому имею немалое отношение.
К счастью для нас всех, включая паникующую Эрику при невозмутимой Юки (вот зрелище-то, а?), вокруг было достаточно относительно дружелюбных личностей, заинтересованных в спокойствии Старого города, либо в нашей сохранности. Эти личности решили дать о себе знать, первой оказалась Кси Тинг, а дальше, под эгидой этой замечательной островной старушки, всё и закрутилось.
— Нет, господин Вынь, мы не претендуем на что-либо, абсолютно, — распинался Марий через полчаса по смартфону, — Ни на влияние, ни на контроль. Мы простые скромные наемники, ими же и планируем остаться. Нет, взрыв в порту не наших рук дело, даю слово, мы не имеем к этому никакого отношения, наоборот, одного из наших им чуть не убило! А, вы уже знаете? Да, мой заместитель сейчас разговаривает с господином Карузо. Да, слушаю…
Альв сидел на проводах, Эрика и Юки, шипя друг на друга, контролировали обстановку вокруг нашего дома и на Храмовой площади, а я и Марий вовсю наслаждались уличной политикой, убеждая всех и каждого, что мы вот совершенно ни при чем, а что тридцать-сорок человек местных перехерачили в фарш — так вот, смотрите видео в интернете, там прямо ясно-понятно, что эти местные собирались сделать с почти невинными девушками при свете дня. Трупы? Ну да, девушки отстреливались, а кто бы не отстреливался? Можно было полегче? Вы смеетесь? Тридцать вооруженных человек! А то и сорок! А дрон был вообще не наш, вот вам записи звонков, нас позвали просто защитить девушек!
Разумеется, всей нашей доказательной базе верить никто не собирался. Кому это выгодно, верить просто так? Шли переговоры, в которых активно вела бойкая старушка, старающаяся выработать на сто двадцать процентов каждую секунду, пока Шор Гаваньял чалится в клинике. У того, кстати, хватило связей и возможностей, чтобы полностью нам отрезать любые сведения из этой больнички. Приходилось играть вслепую, договариваясь с большими воротилами Среднего города и, одновременно, с помощью Алебастра, тыкая носом возбудившихся местных в видео, где оформленные мной и Юки покойники грозно орут, собираясь сжечь живьем молодых женщин.
Через несколько часов мы умудрились общими усилиями затормозить волну народного гнева, которую пытались поднять по нашей части города разные преданные буддисту люди, хотя те и сами не горели желанием идти к довольно известным отморозкам. Однако, общей картины это не меняло нисколько, Марий и Эрика далеко не просто так на нас орали. Они понимали, что будет дальше из-за такого поворота событий.
Сейчас для любого из нас выйти из дому равнялось самоубийству. Простой человек не берет дома пулемет и не идёт к дому известного наемника, чтобы бросить ему вызов. Он стреляет в спину, неожиданно. На базаре, на улице, в баре. Втыкает нож, бросает кирпич, вбрасывает коктейль Молотова в окно машины. Простой человек прост. Он хочет вернуться к семье…и чтобы ты — сдох.
Простые люди просты, и их очень много.
— «Сидите на жопе ровно, ждите меня и… еще одного человека», — голосом самой довольной