Анафема с доставкой - Харитон Байконурович Мамбурин

Прямо сейчас.

— Серьезно? — спросит меня в спину вампиресса, — У нас полные руки проблем, а ты идешь выяснять, что там со шлюхами?

— Серьезно, — кивну я своей женщине, — Я иду выяснять, что там со шлюхами.

— Почему? — в этом вопросе не будет ревности или особого возмущения. Наверное, просто непонимание, с какой стати я вообще влезаю в это дело.

— Потому что этому маньяку предоставился отличный повод поубивать тех, кто мог бы стать нашими врагами… — пробурчит альв и будет, в целом, очень даже прав.

Рыжий смешной Хо Пан не стал бы говорить что-то, не имеющее веского обоснования. Кого попало не посылают проверять ядерные бомбы, знаете ли. Следовательно, его слова по отношению к окончательно изменившемуся по отношению к нам мнению Гаваньяла и ал Амули — истина в последней инстанции. Тактика Мария, ждать первого удара, хороша, но возможность перебить каких-то чересчур инициативных гопников…

Ладно, врать не буду, хотя бы себе. Портман, конечно, тот еще шлюхолюб, но это его страсть и бремя. Я же просто знаю, что женщины, продающие свои тела — самые уязвимые члены преступного сообщества. Их не считают людьми, скорее ресурсом, который буквально печатает деньги из ничего. Для отребья Старого города чистые и опрятные девочки Кси Тинг — буквально лежащее под ногами золото, которое грех не поднять, особенно в сложившихся обстоятельствах.

Вот кто-то и подсуетился. Ничего, сейчас я тоже подсуечусь. Автомат, две чешские «тени» в кобуры, нож в ножны, запас патронов… ах да, обновим запас сигарет в тачке. Бронежилет? Берем. Пригодится. Даже каску прихвачу на всякий случай!

Правда, когда закончил сборы, обнаружил в «чарджере» пассажира в виде Широсаки Юки собственной персоной, причем снаряженную не хуже меня.

— Ты хоть знаешь, куда я еду? — поинтересовался я у девушки, на что мне продемонстрировали зажмуренные глаза и общий настрой типа «пофиг, меня здесь убьют!»

Вполне логично. Оказывается, по хитрому плану кицуне следовало, что надпись на бомбе должны были обнаружить в момент её погрузки, когда времени драть шкодливую козу уже нет, следовательно всё должно было проканать на «ура». А учитывая обстоятельства и возможную осаду (зараза еще и подслушивала), у нашей дорогой Хатсбург будет чересчур много времени на Юки, чего та может и не пережить.

— То есть проще рискнуть жизнью со мной? — спросив, я вдавил педаль газа.

— Я не хочу, чтобы ты умер! — фальшиво возмутилась вторая моя женщина, шмыгая носом, — Давай всех быстро убьем, а потом где-нибудь поедим!

— Звучит как план. Трахать человечество?

— Трахать человечество! — она даже кулачок вперед выбросила, сбив мне настройки зеркала заднего вида.

Ох, кажется, я научил ребенка плохому.

Интерлюдия

— Старший брат⁉ Что будем делать⁈

Вопрос, на который у Закрама не было ответа, но который нужен был срочно. Стоящий неподалеку от вертепа китайской ведьмы мужчина чувствовал, как вокруг его шеи сжимается удавка, причем так отчетливо, что почти ощущал скольжение шелка по коже. Только отступать было некуда, Закрам это прекрасно осознавал.

Просто «отличные» ощущения.

— Собирайте людей, всех, кого докричитесь, — мрачно и веско уронил он, — Немедленно. Суки заплатят.

Другого он ничего сказать не мог. Выдай вообще хоть что-то, кроме этого распоряжения, дай народу команду расходиться — и всё, на базе его стреножат как Вака, до тех времен, пока габчжу не вернется. Как только тот зайдет в храм, задаст Закраму пару вопросов, то потом в судьбе воина будет всё ровно также, как и у его старшего брата. Ему отрежут голову, которую бросят в сортир, а тело скормят свиньям.

В чем был виновен старший брат Вак? Он всю жизнь верно служил Шору Гаваньялу, охраняя и сторожа эти демонами проклятые громыхалы. Он и его люди честно блюли свой долг, жили лишь на то, что им полагалось за службу. Они верили в то, что делают, работали безупречно. Закрам всегда чувствовал себя грязным уличным животным рядом со своим старшим братом. Тем не менее, он тоже работал на габчжу, полный веры и надежды на лучшее. А что в итоге? Брату отрезали голову.

Теперь отрежут ему.

Закрам не хотел ничего плохого, просто забрать целый выводок умелых и покорных китайских шлюх, ранее принадлежавших тупой старухе, решившей задрать ногу на габчжу. Женское мясо сидело в одном месте, буквально умоляя кого-нибудь взять себя под покровительство. Им нужно было ждать, пока за бесценными для Старого города бабами придут китайцы? Итальянцы? Кто-нибудь еще?

Люди габчжу не каждый день видят на своих столах рыбу, не то, что мясо!

Никто не возразил Закраму, когда он взял своих парней и пошёл забирать этих сладких ничейных баб. Его люди ему бы предъявили, попробуй он их лишить возможности проветрить эти теплые дырки, но командир бы никогда так не поступил с собственными людьми. Дал бы попользоваться вволю! Все равно им нужно было бы дождаться, пока вернется почтенный Шор, дожидались бы весело!

Хоть какая-то хорошая новость среди всего этого дерьма.

Закрам не был виноват, но ровно до того момента, как выяснилось, что китайские шлюхи, эти сраные девки сраной Кси Тинг, очень хорошо вооружены! Он, подумавший, что у них есть только один жалкий револьвер, наставленный на него и его людей, который девки показывают из едва раскрытых дверей своего «мыльного домика», единственное, что у них есть! Шесть патронов — курам на смех! Их было больше двадцати человек, и у каждого был ствол!

У сук имелось автоматическое оружие. Хотя нет, сейчас, когда пот на спине слегка высох, а бога удачи Закрам отблагодарил всем, чем мог, он мог уверенно сказать, что у этих сраных дырок было не только оружие, но и решимость его применить! Теперь Слон, Сора Пун, Вахир и Старина Чонг лежали, истекая кровью, на асфальте перед борделем. Лума остался там, внутри. Старый добрый толстый Лума, который, можно сказать, спас их, дураков наивных, набившихся в тесную комнату-предбанник. Стоящих с жадными глазами и чешущимися яйцами перед двуличным мразями, открывшими огонь по честным жителям Старого города!

— Тащите бутылки, — принял новое решение Закрам, — Не выбросят оружие — мы их спалим. Зажарим.

— Старш…

— Тащите. Бутылки.

Последний приказ получился у него хорошо, таким мертвым тоном. Он понимал, что его жизнь не просто висит на волоске, а болтается как кусок дерьма из задницы, прилипший на волосах. Но вот только этого мужчину не зря считали авторитетным командиром, соображать Закрам умел.

Сейчас, уже почти чувствуя, как тупой нож мясника Хальги пилит его кадык, Закрам понимал, что нужно что-то делать. Срочно. Он стоял в тени, держа свой пистолет наготове, смотрел на