Ученик. Том 6 - Сергей Витальевич Карелин

Никольский базар на том конце города. Туда обычно скот привозят продавать, но тогда власти на тот базар ярмарку перенесли. Ох и тошно было. Ведь смердит там от свинарников, курятников и конюшен. Торговцы жаловались, что плохо распродались, вот потому в этом году им прямо здесь, в центре города, место нашли.

— Ясно.

Мы два раза свернули на повороте, и служанка указала мне на небольшую постройку, зажатую между двумя каменными трехэтажными зданиями.

— Вот там и есть наш телеграф… Можно мне с вами зайти? Ни разу там не была, но страсть как хочется посмотреть.

— Пошли.

Телеграф был точно такой же, как и те, в которых я уже бывал. Пока девушка с широко раскрытыми глазами осматривалась, прислушиваясь к стуку из соседней комнаты, я передал сообщение Андрею, который наверняка ждал от меня вестей. Он еще должен быть в Тюмени, оставалось надеяться, что не сменил место жительства и не переехал в другую гостиницу.

— Куда принести ответ? — спросил молодой человек в форме телеграфиста, после того как я расплатился за каждый знак.

— Никуда. Оставьте здесь, я сам приду.

— Понял. Работаем до шести, не опаздывайте, — предупредил он и скрылся за дверью комнаты, в которой с помощью хитроумного аппарата передавали сообщение и принимали его.

— Вот это да, все такое… необычное, — поделилась впечатлением служанка, когда мы вышли на улицу. — И по воздуху летаем, и на расстоянии приветы передаем. Говорят, что под воду на самое дно люди спускаются в лодках. Если так дальше пойдет, то скоро к луне полетим и звезды потрогаем.

— Звезды потрогаем? — удивился я.

— Ну да. Правда, они, наверное, острые и горячие. Голыми руками не возьмешь, — продолжала она, бодро шагая рядом, позабыв об осторожности.

— Скажи, а в школе ты училась?

— Нет, на что она мне? Читать и писать батюшка научил, закорючку могу за себя поставить, а больше ничего знать и не нужно. Только зря голову забивать. Вот замуж выйду, и все.

— Что «все»? — не понял я.

— Заживу долго и счастливо. А муж пусть сам все читает и считает, у меня своих дел будет предостаточно: супы варить, одежду стирать, детей рожать.

— И тебя устроит такая жизнь?

— А разве другая бывает? Все так живут, и я буду.

Девушка махнула мне рукой и поспешила к постоялому двору, а я посмотрел ей вслед с каким-то тяжелым чувством на душе, которое сначала не распознал, но потом понял, что это — разочарование. Мне было горько от того, что такая молодая, довольно хорошенькая девушка мечтает о таком приземленном и даже в мыслях не стремится достичь большего. Все-таки Полина у меня совсем другая. Возможно, потому она меня так привлекла, что смотрит на мир такими же глазами, что и я. Хочет добиться большего и приносить пользу людям, а не просто прожигать жизнь.

Я остановился на перекрестке и остановил извозчика.

— Куда ехать, барин? — спросил он, мельком взглянув на меня.

— Никуда. Я спросить хотел…

— Э-э-э, на разговоры у меня времени нет. Либо плати, либо не задерживай повозку, — сурово сказал он и повернулся, для острастки продемонстрировав плетку.

— Заплачу, если все хорошо объяснишь, — я вытащил пятьдесят копеек и показал ему.

— Чего надо? Девок или игры? Могу отвезти туда, где то и другое есть, — понизив голос, проговорил он, удостоверившись, что никто не подслушивает.

— Мне нужно до Москвы добраться. Может, знаешь, на чем быстрее всего будет?

— Дирижабли у нас…

— Нет, только не дирижабли, — прервал я его.

— Так-так, быстрее, значит, — задумался он. — Выбор-то невелик. По воде больно долго выходит. Придется крюк делать. Если дирижаблей боишься, то только верхом. На одной-то лошаденке далеко не уедешь, жалеть ее надо, а то сдохнет по пути. А вот на тройке быстрее всего будет.

— Где же мне тройку-то взять? Куда я потом ее дену?

— Зачем же сразу покупать? Я могу отвезти до Нижнего Новгорода, а оттуда на поезде поедешь. Правда, дорого обойдется такой путь. Мне ведь еще обратно ехать надо будет.

— Сколько дней ехать?

— Если дорога хорошая и ничего не помешает, то за три дня доберемся, — прикинув в уме, ответил он.

— Сколько будет стоить?

— Ну-у-у, — извозчик начал перебирать пальцы, считая. — За сорок рублей отвезу. Цену и так самую малую сказал, поэтому торговаться со мной не надо — на меньшее не соглашусь.

— Торговаться не буду. Меня все устраивает. Я нанимаю вас. Выезжаем сегодня в шесть вечера. Встречаемся у телеграфа, — сказал я, вылезая из повозки.

Извозчик изумленно посмотрел на меня, затем хлестнул плетью молодого жеребца и крикнул вслед:

— В шесть у телеграфа? Буду!

Времени до отъезда было достаточно, поэтому двинулся к шумной ярмарке. Народу было — не протолкнуться. Я даже успел заметить, как карманник вытащил кошель с деньгами у одного важного купца. Хотел догнать, но тот так ловко скрылся, что я даже не знал, в какую сторону за ним бежать.

Справа заметил кукольный театр. Дети, разинув рты, смотрели за тем, как две куклы — воин на лошади — бегут в сторону нарисованного замка. Актер, управляющий куклами, мастерски менял голоса, создавая в одиночку зрелищное представление.

Я прошелся между прилавков, с интересом рассматривая товар. А здесь было на что посмотреть: искусно украшенная глиняная посуда, яркие цветастые ковры, берестяные изделия, украшения из камней и много другого, созданного руками умельцев. Я не сдержался и купил нож из хорошей стали и с удобной ручкой. Такой можно спрятать в голенище сапога на всякий случай, ведь мне снова предстоит двигаться по тракту, где меня наверняка поджидают новые враги. Но, кажется мне, на этот раз они гораздо изощреннее.

Вернувшись в постоялый двор, я набрал в дорогу еды и, прихватив свои вещи, направился к телеграфу. Извозчика пока не было видно, но я был уверен, что он прибудет точно ко времени.

— Есть для меня телеграмма? — спросил я, подойдя к стойке. До шести оставалось пять минут.

— Устинов? — деловито уточнил молодой человек.

— Верно.

— Есть.

Он отдал мне бумажку, на которой было написано: «Рад, что ты жив. Переживал. Удачной дороги. Напиши мне из Нижнего».

Я вышел на улицу и увидел тройку, что фыркала в упряжи и нетерпеливо цокала копытами.

— Едем?