Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

Досада взяла. Ведь для того и позвала Булатку под лестницу, чтобы спытать про главного от Хрюши тайком, ему больно не делать. А вышло вон как, он услышал всё.

— Это мой враг! — отчеканил Хрюша. — Но будь спокойна, когда я возьму его, то и за тебя поквитаюсь.

— Братка... — начал было Булат, но старшой сказал как отрезал:

— Проваливай! А ты чего растопырилась? — он усмехнулся, презрительно глядя на Демиру. — Отпор ему дать не могла, стояла, как телуха, покуда он тебя лапал! Чему я тебя учил?

Щёки Демиры пыхнули от незаслуженной обиды, губы скривились, но она быстро взяла себя в руки и зло рассмеялась:

— А мне понравилось, вот и стояла! Братишка-то твой не промах, и силён, и красавчик... — и тут же осеклась, поняв, что сказала в запале, под дых его ударила, подчеркнув увечье, посмеявшись над его бедой.

— Ступай во двор! — бросил Хрюша. — Про урок и думать забыла? Грядет время облав, бить их будем, как тараканов! Мне сильные воины нужны, каждый на счету! А то лишь распутство одно на уме!

Приложил её ответно. Знал же всё! Что последняя она из рода, что отряд солдат государевых по кругу её пустил, что кнутом засек правитель едва ли не до смерти, и что чудом в живых осталась. Что мужчина для неё прежде враг лютый, и никогда любовник. Лишь один Ливий был друг, и больше никто. А Хрюша в распутницы её записал.

Горячие слёзы из глаз брызнули, Демира яростно смахнула их и, кусая губы, не давая себе сорваться на плач, тяжело выдохнула и прошла обратно в залу, села за дальний стол в углу.

— Что ты, душенька, что? — Хозяйка, увидев её такой, засуетилась, поспешила принести каши, свежего хлеба.

— Не хочу! — Демира отодвинула миску.

— Хоть хлебца поешь, — предложила хозяйка.

— Не буду.

— А молочка налью? — не унималась она.

— Да не хочу я, Хайна! — простонала Демира.

— А лепёшечки? — Добрая тётка не уходила, хотела утешить несчастную девушку.

— Та хуйку ей треба! — фыркнул Булат. — Та вот таку! — И согнул в локте руку.

Демира вскочила, но не успела ни шагу ступить, ни слова сказать. Халзан оказался рядом и молча отвесил меньшому брату крепкий подзатыльник.

— Ступай, дозор смени, опездал! — непререкаемым тоном велел он.

Булатка послушался, но, выходя, обернулся, улыбнулся Демире и послал ей воздушный поцелуй.

Будто прояснилось в её голове, пелена с глаз спала, угасла, растаяла обида. Демира улыбнулась, взяла хлебную горбушку, разломила, откусила от тёмной, душистой корочки.

— От то-то же, ясочка, поешь, — закивала согласно хозяйка.

— Халзан! — окликнула Демира, пошла к нему, но он предостерегающе поднял руки и легонько оттолкнул её.

— Ой, всё, не начинай!

Она улыбнулась и с лёгким сердцем вышла из дома.

Хрюша ждал её. Как всегда, сдержанный, отстранённый от душевных терзаний.

— Бери лук, — велел, — стреляй!

Прошли на улицу — окраинную, пустынную, ведущую к лесу. Демира встала у намеченного рубежа, натянула лук, прицелилась. Звонко тренькнула отпущеная тетива. Острие стрелы ударило точно в серёдку старой деревянной тарелки, прибитой к воротам.

— Теперь в край, в самый край! — велел Хрюша.

Она послушалась. Солнце в глаза било, мешало смотреть, и выстрел смазанным получился, но она попала, отколола уголок тарелки.

— В нижний теперь! — приказал Хрюша.

Демира отпустила лук, повернулась к нему.

— Что тратить понапрасну время? — спросила сердито. — Я хорошая лучница! Стрелять и так умею! Учи меня ближнему бою!

Хрюша шагнул к ней, посмотрел пристально. Ветер взметнул его волосы, откинул кудри со лба. Чёрные глаза над повязкой заискрились задиристой насмешкой.

— Ты хорошая лучница? — спросил он. — Кто это тебе сказал?

— Возьми в руку тарелку, — предложила Демира, — и я попаду в неё. Или на голову поставь. С головы собью, а тебя не задену.

— Давай, — не смутился Хрюша.

Подошёл к воротам, оторвал деревянный гвоздь, снял многострадальную посудину и поставил себе на голову, перевернув донцем вверх, точно дурацкую шляпу надел.

— Стреляй!

В его взгляде не было ни тени страха, в движениях чувствовалась спокойная уверенность. Или доверял он ей так безгранично, или в храбрости своей до безрассудства дошёл? А если рука её дрогнет? Если оступится она на тающем снеге, соскользнёт подошвой и пустит стрелу ниже? И уже не остановить будет тот нечаянный полёт острого железа, способный стать для него роковым.

Демира держала прицел, не сомневаясь в точности попадания, но медлила, не решалась выстрелить.

— Долго я ждать буду? — подначил её учитель.

Она упрямо прищурилась и разжала пальцы. Тонкий треньк отпущенной тетивы вспугнул присевшую на дорогу встрёпанную ворону. Она взлетела, громко каркая, ругая шумливых негодников, и Демира не сразу поняла, что произошло. Стрела не сбила тарелку с головы Хрюши. Стрела оказалась у него в руке. Неуловимым движением он успел схватить её, за долю мига проследив полёт.

Демира коротко выдохнула и покачнулась. В жар бросило, пот на висках выступил. Слыхала, что такое бывает, но думала, байки!

— Ты заговорённый, да? — спросила она. — Ведьмак?

— Это проворство всего лишь, — ответил Хрюша, — зоркость, ловкость, терпение и усердие в учёбе. День за днём повторение пройденного и постижение нового. Поняла?

— Поняла, — Демира опустила голову, чувствуя, как румянец стыда заливает щёки.

— Так стрелять-то будешь? — подмигнул атаман.

— Буду! — она выдернула из колчана стрелу. — Давай мишень!

Хрюша поднял оброненный гвоздь, взял камень и прибил тарелку обратно к воротам.

Демира посылала стрелу за стрелой, метко, уверенно, а её суровый наставник каждый выстрел встречал молча, будто жалея похвалы для ученицы.

"Снега зимой у него не выпросишь, не то что слова доброго!" — Стиснув зубы, гася в себе досаду, Демира схватила новую стрелу, прицелилась.

Остриё с лёгким стуком вошло в серёдку выщербленной во многих местах тарелки и раскололо её пополам.

— Отстрелялась! — коротко заметил Хрюша.

"Да неужто, дубина? — зло подумала Демира. — Сам догадался или подсказал кто?"

Она подошла к воротам, наклонилась, собирая разбросанные стрелы. Хрюша стоял рядом, не спешил ей помочь. Незачем — всякий воин сам отвечает за своё оружие.

Демира подняла последнюю стрелу, вложила её в