Альфа - Ларри Коррейя

Коновер был хорошим командиром, учитывая обстоятельства, но все же Эрла в отряд затащили против воли. Он к войне относился спокойно и убивать умел – пошел бы служить, если б его попросили, запугивать было не обязательно.

– Мне нравится о нас думать как о деловых партнерах, чьи отношения основаны на взаимном уважении. Ну… А еще меня бы казнили, если бы я нарушил твой приказ.

– Все остришь. Когда тебя ко мне назначили, в личном деле написали, что у тебя проблемы с субординацией и мне, скорее всего, придется тебя уничтожить.

– Ой, это они все жала крючат после того, как я врезал Джимми Картеру.

Джимми тогда был просто губернатором, и эта выходка стоила К.О.М. части заказов, но ублюдок заслужил.

– Ты у нас всегда был одиноким волком, а? – спросил Кирк, не ожидая ответа. – Ладно, ближе к делу. Кое-кто все еще у меня в долгу, так что если где-нибудь что-то случается, я об этом сразу узнаю.

У людей вроде Коновера многие были в долгу.

– Николай вернулся, так?

– Боюсь, что так. Ушел, как говорится, на фриланс. Стал вервольфом-наемником, жрал одних плохих парней для других плохих парней… И вдруг все, тишина. Исчез и до этой недели не появлялся. Как думаешь, что это его вдруг из норы выманило?

Эрл пожал плечами.

– Николай – крутой русский мужик. А у крутых русских мужиков три состояния: месть, депрессия и водка. Где он?

– Вот тут заковыка, Эрл. Сперва я должен тебя спросить: вот ты его найдешь – и?

– Ты прекрасно знаешь, что будет, когда я его найду.

Коновер кивнул.

– Знаю, дурень. Я же сам тебя позвал. Ты самый упорный убийца, какого я встречал: если пойдешь по следу, Николаю конец. Ты не полуволк, ты у нас полуволкодав. Нет, Эрл, я не хочу знать, что ты с ним сделаешь. Я хочу знать почему. Я на пенсии. В рапорт это не пойдет. Можешь со мной говорить открыто.

Эрл молчал. Как тут ответить? Николай был опасен. Все недостатки волка-оборотня в чертовски безжалостной и умной упаковке. Тот самый «злой и страшный серый волк». Да, он был злой, но в мире много злых людей, не будешь же охотиться за каждым.

– Месть, пожалуй, не самая плохая причина.

– Попробуй еще. – Кирк откинулся на спинку стула, внимательно глядя. – Это была война. Мы все выполняли приказы.

Кирк понимал монстров лучше, чем большинство… Черт, да он женился технически на монстре! Почему бы и не сказать ему.

– Да, есть другая причина. Существуют правила, принципы, по которым все должно делаться. Так всегда было. Самый сильный эти правила и устанавливает.

– Я слышал, что оборотни иногда собираются в стаи. Хочешь сказать, есть какое-то общество вервольфов? Волчий закон? Я что-то такого на брифингах не помню.

– Все немного не так. Может, «правила» не самое точное слово, но сойдет. Новые вервольфы их нарушают, потому что не могут иначе: большинство обращенных тут же бегут делать, что чуйка велит. Но если выживают, начинают понимать, как оно все работает, и либо подчиняются, либо кто-нибудь вроде меня приходит и убивает их.

Кирк окинул его задумчивым взглядом.

– Кто-нибудь вроде тебя… Охотник или вервольф-альфа?

Эрл кивнул. Кирк знал термины: ему, как всегда, было известно больше, чем он показывал.

– Одна фигня. – Хотя на самом деле вовсе не одна. – Иногда старые вервольфы тоже нарушают правила, но в основном стараются сильнейших не злить. Потому что, если все выплывет наружу, придется дорого заплатить.

– И какие сейчас правила?

– Их немного, в основном все про то, что к людям лезть нельзя. Благодаря тому, что матерые слушаются, обычные люди даже не знают о нашем существовании.

По лицу Кирка было видно, что его подозрения только что подтвердились.

– Так и думал. С тех пор, как мы с тобой вместе работали, я кое-что выяснил про вервольфов. Большинству плевать, делают что хотят, не слушая стариков.

– Я и не говорил, что эта система четко работает, но ты не хотел бы жить в мире, где вервольфы инстинктивно берут пример с агрессивного лидера. Сейчас все куда лучше.

– А что будет, если появится новый босс?

– Они все это почувствуют. Правила изменятся… и тебе не понравится, если их изменит кто-то вроде Николая. Он не видит в нас людей, которые просто отличаются от остальных. Для него мы – высшие хищники, а люди – добыча. Проклятие распространится шире. Стаи будут расти. Прогрессию сам посчитай.

Кирк понимающе кивнул.

– Я так и думал, что замешана какая-то монстропсихология.

– Ты спросил, почему Николай должен умереть. – Эрл откинулся на стуле, скрипнула куртка из кожи минотавра. – Потому что я так сказал. Я, король вервольфов.

Похоже, именно этого ответа Кирк и ждал.

– Николай в Америке.

– Не сомневался. Где?

– Севернее, в какой-то мичиганской дыре. Прибыл на прошлой неделе. Птичка на хвосте принесла, что направлялся к городу Коппер Лейк. Слышал о таком?

– Ни разу в жизни. Откуда ты все это знаешь?

– Я на пенсии, а не помер. У меня все еще остались друзья, которые думают, что мне стоит быть в курсе таких вещей.

Размытый ответ означал, что он пока не готов раскрыть все карты.

– Бюро собирается его прикончить?

– Бюро контроля за монстрами даже не знает о его существовании. Когда нас прикрыли, мы передали свои базы данных, но не все. В те времена Бюро было просто особой породой копов для заметания следов, а наше подразделение занималось нацбезопасностью. Кому нужно было, тот о нас все знал. Этим не надо было.

– Хорошо. Они бы все только усложнили. – Последнее, что Эрлу сейчас нужно было, – шныряющие вокруг люди Майерса. – Ладно, Кирк, на все вопросы я ответил, теперь твоя очередь. Почему ты меня привлек к этому делу?

Коновер покачал недопитую бутылку, уставился на пивной водоворот внутри.

– Слышал, кстати? Разрушитель все еще жив, – заметил Эрл.

– Серьезно? Чокнутый зеленый берет Питт? Хм, не знал. Он, наверное, настолько секретными делами занимался, что прошел у моего отдела под радарами. В общем, у нас теперь проблема с Николаем, а я не люблю оставлять проблемы нерешенными. Я слишком старый, не устраню его. Да и в лучшие годы не смог бы! А вот ты – другое дело. Конечно, я мог бы позвать Бюро – они с ума сойдут, если узнают, что у них под носом ручной вервольф Сталина бегает, – но пусть лучше все останется между нами.

Эрл чувствовал, что он не закончил.

– И?

Коновер уткнулся взглядом в столешницу, раздумывая.

– Шэрон всю нашу семейную жизнь мучили кошмары.