Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

нас стало немало, без хитрого умысла пробовал чуть ли не заговор устроить. Не серьезный, по-пьяни, подговорить хотел, чтобы я его поставил командиром группы, мол можно еще одну организовать. Потом, уже явно шутки ради, мы, нетрезвые, сошлись в поединке с Лыньковым.Я дрался как лев.Ну или как эти злые для наших недругов собаки, которые уже вернулись к Юрцу и теперь получали от него кусочки какого-то лакомства за выполненную работу.Но нужно признать: Лыньков почти меня уделал. Серьёзно. Рукопашник он отменный.Правда, когда выяснилось, что капитан ещё и выступал за свою военную часть на соревнованиях по самбо, и был мастером спорта, чувство собственного достоинства ко мне частично вернулось. Наш спарринг всё-таки не был игрой в одну калитку.Опухлость носа и синяк под левым глазом Лынькова до сих пор окончательно не сошли.И это несмотря на все старания наших медиков, которые тоже всеми силами пытались доказать, насколько нужны общине, и любую царапину обрабатывали с таким выражением лиц, словно перед ними лежал человек с огнестрельным ранением в живот.Я нажал кнопку гарнитуры.— Гусь, мы уходим. Зачищайте этот уголок по максимуму, — сказал я, ещё раз оглядывая огороды и дома. — Помни, что сюда уже скоро придут люди работать на земле. Чтобы мы все ели сытно.— Принял, — коротко ответил Гусь в наушнике. — Птичку могу поднять? — Да, одну тебе, — сказал я, выключил гарнитуру. — По машинам.Собаки будто только этого и ждали. Почти все лихо запрыгнули в кузов КамАЗа, некоторым пришлось помочь. Юрец забрался следом, продолжая пересчитывать своих подопечных.Мы отправились домой.Домом пока ещё оставалась та самая десятиэтажка, облюбованная нами в первые дни. И как бы ни хотелось держаться за уже обжитое место, переселение в медицинский центр оставалось решённым делом.Да, вокруг него и внутри всё ещё кишели молчуны. На полноценную зачистку требовалось минимум три дня, а некоторые командиры утверждали, что все пять. Медленно, вдумчиво, сектор за сектором, чтобы не потерять ни одного человека.Но задачу по переселению я не отменял.На подъезде к десятиэтажке нас встречала целая делегация. Хотя, может, и не встречала — часть людей только что вернулась из военной части, оттуда, где раньше сидели ремонтники.Но теперь все головы повернулись в нашу сторону.— Ну как? — первым спросил Чёрный, шагнув навстречу. По лицу заместителя было видно, что ему до смерти хотелось самому посмотреть эксперимент с собаками.— Удовлетворительно, — ответил я, спрыгивая на землю и разминая затёкшую спину. — Но пока только троих пригромили. Нужно думать, разрабатывать тактику. Возможно, каких-то собак стоит брать и в рейды.— Роки, — одновременно сказали Чёрный и Юрец. — Вот где зверюга умная.Я посмотрел сначала на одного, потом на второго.— На эту псину чтобы свои пасти даже не открывали, — жёстко припечатал я. — Роки мой. По праву… Диктатора. Все. Вопрос закрытДа, пёс Настюши заметно отличался от прочих. Другие собаки тоже смотрели в глаза так, что иногда возникало ощущение: прекрасно понимают человека и осознают всё, что им говоришь.Но Роки будто разговаривал со мной.Нет, это не вялотекущая шизофрения. Хотя ни один шизофреник, наверное, тоже не считает, что дьявол с рогами и хвостом, сидящий у него на унитазе, — всего лишь плод воображения.Но если я говорю Роки принести тапки — он приносит. Если хочет по нужде — гавкает ровно три раза.Понятное дело, после первого раза, когда я именно на третьем гавканье понял, чего он хочет, а потом это повторилось, у собаки мог просто выработаться условный рефлекс.Но когда таких рефлексов становится слишком много, невольно начинаешь задумываться даже о зачатках интеллекта.Я проводил Роки взглядом и повернулся к Чёрному.— Ты лучше расскажи, что у вас, — потребовал я. Заместитель сразу посерьёзнел. Мы не двигали на военную базу к ремонтникам два дня. Сперва решили быстро очистить склад с беспилотниками. А потом двинули… И Черный чуть было не двинул коньки. Сволочи, заминировали почти все. С одной стороны, конечно опасно, но после разминирования, которое длилось аж пять дней, нам достались и противотанковые мины и гранаты эфки… Пластид даже. И только сегодня основательно Черный поехал отовариваться. Не могли ремонтники все вывезти, ну никак.— Не знаю, сколько у них там всего было и почему часть такая худая, — ответил Чёрный, загибая пальцы. — Так-то они вообще ничего не оставили на глазах, если только технику. Запокали. Но мы схрон нашли. — И? Не томи! — Двадцать цинков с патронами. Жратвы, считай, вообще нет. Два раскуроченных БТР, причём самое ценное с них забрали. Получится ли восстановить — не знаю. Но может запчасти на тот бэтэр, что не смогли завезти на промзоне починим. Тут наших спецов автослесарей подключать надо, мы некомпетентны. Ни одного ствола огнестрела не оставили. Но ящики гранат почему-то сохранились. Может, не успели забрать или забыли. Они даже не в схроне были. Ещё цинк с патронами, гранаты, четыре ящика миномётных мин. В общем, командир, по мелочи, если учитывать, что это была военная часть.— Ты давай не прибедняйся, — сказал я, усмехнувшись. — Нам сейчас и такие ресурсы впору.— Это да, — согласился Чёрный, но тут же покосился на стоящего рядом Лынькова. — Только если ещё несколько раз полить по молчунам так, как мы это делали, когда комитетчики приходили, никаких патронов не напасёшься. Тут производство нужно…Лыньков чуть нахмурился, но промолчал.Намёк был слишком прозрачный.— Переходить нужно на другие средства поражения противника, особенно когда речь о молчунах, — сказал я, сразу пресекая возможный спор и не поддерживая упрёк в сторону Лынькова и людей, которых он привёз. — Сейчас закончится зачистка трёх частных домов и огородов в начале частного сектора по улице Радужной. Чёрный, займись безопасностью. Уже сегодня во второй половине дня люди должны выйти на огороды.— Ты считаешь, что уже пора и этим заниматься? — спросил Лыньков, удивлённо приподняв бровь.— А когда? — ответил я вопросом на вопрос. — Огороды в том частном секторе уже запущены. В теплицах огурцы, которые были, помидоры — пропали. Всё заросло такой травой, что хоть бери триммер и коси к чертовой матери вместе с ботвой картошки, лука и всего остального, что там было высажено.Я посмотрел на обоих предельно серьёзно.— Сила наша не в том… вернее, не столько в том, что мы можем себя защитить. Это тоже хорошо и важно. Сила наша в том, что мы сможем себя прокормить. И иметь столько продуктов, что уже скоро, уверен, к зиме, у нас появится обменный фонд. Ну или товар