Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

Обед был не праздничный, конечно. Праздничные столы закончились вместе с нормальным миром. Борщ, правда, казался чем-то из другой эпохи. Но каша с тушёнкой, чай без сахара, так как я потребовал сахар пока придержать. Это вполне сытно, даже богато. Но для прибывших это оказалось пиршеством.

А сахар, я подумал, что будем использовать для варенья, но больше для самогоноварения. Сахар — продукт, который я не знал, как восполнить. Производить? До этого как до Китая раком. Далеко, не одно десятилетие. А самогон — это и дезинфекция, и, как я думал, уже скоро стратегический товар.

Те же зеки вылакают скоро все запасы водки, что есть в магазинах, ими обчищенных. Захотят ещё. А у нас и будет аргумент для дипломатии.

— Дети поели? — спросил я у Лидии Ивановны, которая, словно мама, нет — бабушка — с умилением наблюдала за жадно жующими, в основном молодыми, мужиками.

Женщина даже возмутилась:

— Я бы вас, дубов здоровых, не кормила бы, пока все детишки не поели бы.

— Он тут главный, — усмехнулся Лыньков. — Теперь понятно, кто на самом деле глава общины.

Было не совсем приятно услышать такое заявление. Но все, включая и тех, кого я считал своими людьми, заулыбались шутке. Так что и я изобразил улыбку.

— А у нас технолог пищевого производства появился… настоящий, — похвасталась Лидия, пользуясь полным молчанием за столом, что нарушалось сербанием, стуком ложек о тарелки.

— И что это нам даёт? — спросил я.

Но мне не сразу ответили. Бабушка повелительно махнула рукой, и три молодых женщины тут же наполнили рюмки водкой. Прям сервис… Но я не просил такого обхождения. В первый и последний раз.

— Как? Тушёнка, колбасы. Коптить будем, вялить. По технологиям всё. Она женщина толковая точно. Вы только, мальчики, мясцо добывайте. Вон, бабы лося видели на поле возле вертолёта. Чего он тут? Почему ещё по банкам не распихан тушёнкой.

Все заулыбались вновь. А вот Седой нахмурился. Истинным охотником среди нас был только он. В его сторону камень полетел.

— Оборудование ещё найдём, вон, говорят, в магазинах наших стоит и вы не тронули, так заживём, — усмехнулась Лидия.

Потом она дождалась, как мы чокнулись рюмками, выпили, закусили, поднялась.

— Пойдём мы. А то от такого обхождения ещё растащит вас. Неча привыкать. Сами справитесь и без нас нальёте, — сказала она, махнула рукой, и в помещении остались только мужики за столом.

— И впрямь получается, что я тебя, Лыня, стращаю правилами. А тут уже подсиживают у трона. Ну Лидия…

— Чего это я Лыня? — спросил Лыньков. — Позывной мой Линь.

Я только пожал плечами.

После еды Лыньков подсел ко мне сам. Мужики пошли покурить, я так думаю, что, не сговариваясь, решили дать нам с капитаном поговорить и без свидетелей.

— Есть ещё кое-что, — начал он тихо.

— Конечно. Почему хорошие новости никогда не сообщают после обеда? — пробурчал я.

— На нашей базе осталось много оборудования. Мы спрятали. Не найдут. Есть там под землёй…

— Что есть? — подобрался я.

— Стрелковка, шмели, осы, другие трубы… хватает. Нас контролили с воздуха. Если бы начали брать многое, не выпустили бы. Что смогли, в чемоданах пронесли.

— Вот зачем? Нет, всё правильно сделал, что рассказываешь. Но теперь, когда я буду знать, что много чего нужного где-то спрятано, а взять это не получится… Жаба задавит. Но ты добивай меня. Что ещё оставили?

— Технику. Брони не дали забрать. Мы сломали, как могли. Генераторы дизельные. Хорошие и много. Сварочные аппараты. Баллоны. Инструмент. Запчасти. Радиостанции. Медицинское имущество.

— Ну тут ещё непонятно, что нам оставили ремонтники, на которых мы вас обменивали. Ладно, давай выпьем. Нормально всё будет.

— Не чокаясь! Давай за мир, который мы потеряли и не берегли, не ценили. За упокой его, — сказал Лыньков.

Мы встали и молча, каждый думая о своём, выпили. За упокой мира…

Зарычали, словно десяток разом заведённых мотоциклетных моторов. Низко, зло, с подвыванием. Одиннадцать собачьих голов одновременно повернулись в одну сторону, взгляды зверей уставились в точку впереди.А над стаей возвышался Юрец.Так мы назвали этого человека. Так он себя и просил звать. Причём странно: скорее подобное имя, вернее, производное от имени, подошло бы подростку или хотя бы молодому парню. Но над стаей собак возвышался именно мужик в годах. Крепкий, подтянутый, из тех, кто даже после сорока не бросает физические упражнения и держит себя в руках.Почему «будто бы»? Нет, он действительно занимался вместе со всеми, просто не входил в боевые группы.По профессии Юрец был кинологом. Причем таким собачником… До смеха. У нас почти на треть больше женщин, нет, теперь, после того, как прибыли комитетчики, и того больше. А он, с виду вполне себе представительный мужчина, бабылем живет. Нет, он нормальный. Интерес к женщинам имеет. Даже к кому-то пробовал подкатить свой хвост. Более того, даже проверки были, когда я просил девчонок пофлиртовать с ним. Но человек, который кроме собак не видит никого, ни мужчин, ни женщин… казалось, что он не заметил, что мир рухнул. Душнила, короче, как говорит наша молодежь. Настолько душнила, что и я не могу с ним даже рабочее совещание провести. И вот, Юрец, всеми силами уже больше месяца пытался доказать, что отнюдь не бесполезный человек в нашем обществе.Как непосредственно боец он был чуть больше чем бесполезный. Да, здоровый, даже, можно сказать, немного прокачанный. Характер тоже имелся. При выходе из дома не струховал, когда неожиданно вылезли два молчуна. Но Юрец ни разу не служил, с автоматом был на «вы» и даже в сборке-разборке Калашникова уступал нашему подрастающему поколению. Впрочем, это дело наживное. Тут главное — иметь желание, характер и не посыпаться в первом же настоящем бою.Но Юрец оказался у нас, с моей личной подачи, на особом счету.У меня перед глазами почему-то периодически всплывал образ того волка, которого я увидел, когда очутился в этом времени, за несколько часов до постапокалипсиса. Очень умные глаза. Понимающие, что происходит, и, как мне тогда показалось, едва ли не заглядывающие в будущее.Нет, я не мистик. И никакой магии в этом мире вдруг не появилось. Хотя некоторые из нашей