Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

— Ладно, я ухожу. Хватит с меня этого бреда…

— Нет-нет-нет, — отозвался я из своего угла. — Мы только начали.

Активировав своё магическое зрение, я увидел как одержимый действительно попытался свалить из тела, но… не смог. Не получилось. Дело в том, что я загодя зарядил всё помещение позитивной энергией и устроил ему эдакую заглушку. Связь с таинственным источником либо ослабла, либо прекратилась совсем.

— Хорошая попытка, — прошипел одержимый. — Но этим меня надолго не удержать.

Каролайн улыбнулась и снова начала задавать вопросы. А почему вы это делаете? А что вы чувствуете, когда причиняете боль другим? А то? А сё? Методично и непрошибаемо, полностью игнорируя поведение одержимого. В итоге через два часа тот не выдержал и заорал:

— Да! ДАА-ААА!!! Мне нравится то, чем я занимаюсь!

— Отлично, — улыбнулась Каролайн. — Вот видите? У нас с вами устанавливается контакт. Ещё немного, и мы вместе поймём все ваши цели, желания и мотивы. Быть может, на самом деле вы не хотите причинять боль другим. Сейчас разберёмся!

— А знаешь? — выслушав всё это с улыбкой сказал одержимой. — Я тебе сейчас кое-что покажу…

Тут он резко выгнулся назад и я увидел, как тёмный дух отделился от бородатого тела и врезался прямо в Каролайн. Девушка дёрнулась, а потом повернулась ко мне и рассмеялась.

— Теперь я здесь, Маринари, — сказала она зловещим голосом. — И что ты мне сде… сде… Сде-е-е-е-а-ААА-ЧХАЙ-ЛЯ!!!

Какими только эпитетами не сыпал Шарль в адрес Каролайн, но чихала она вообще не как леди. При том настолько сильно, что дух вылетел из неё обратно в первого одержимого. Бородатый дёрнулся, нахмурился, а потом предпринял вторую попытку переселения. И попытка эта закончилась ровно тем же самым — Каролайн чихнула, и отфутболила духа обратно.

Потом был третий раз. За ним четвёртый, пятый… десятый. Каждый раз Каролайн вычихивала из себя одержимость. И при этом я заметил — с каждой такой попыткой дух становится слабее. Смотрел, мягко говоря, с изумлением.

Это вообще как? Это вообще что? Совпадение или что-то большее? Неужели оно действительно так работает? Во-первых, я не знал что одержимость может перебрасываться с человека на человека таким вот образом. Ну а во-вторых… если между аллергией Каролайн и излечением одержимости действительно есть связь, то я готов распылять над всем городом чихательный порошок.

Но что в итоге? В итоге дух ослаб окончательно, и больше перемещаться не мог.

— Заберите её от меня! — заорал он, обращаясь к санитарам. — Она сумасшедшая! Сумасшедшая, понимаете⁈

Я же вздохнул и дал сигнал мужчинам, мол, можно выводить. Санитары взяли одержимого под руки и вывели прочь из кабинета. Впрочем, крики:

— Она сумасшедшая! — мы слышали ещё долго.

— Кажется, ты сломала ему мозг, — обратился я к Каролайн.

— Да, — кивнула девушка. — Это одна из моих тактик. Личная наработка. Нужно так сильно задолбать одержимых, чтобы они сами не захотели оставаться в человеке. Правда, это может быть немного опасно…

— Если была бы хоть малейшая опасность, — встрял Шарль, — то я бы сразу же вмешался, миледи.

Каролайн улыбнулась, погладила шарфик и сказала:

— Спасибо…

Странные у них отношения, конечно, но… не чини то, что и так работает. Пускай так оно и остаётся. После всей этой сцены я ещё немного посидел в клинике и подвёл вместе с Каролайн итоги дня. Договорился с девушкой о наших дальнейших действиях, объяснил как будет строиться работа с жителями Дорсодуро, и на том вполне довольный собой отправился в «Марину».

Лёг в постель, закрыл глаза и мгновенно провалился в сон без сновидений. Впрочем, проспал всего пару часов — встал по будильнику и отправился на кухню готовить десерты для высоких гостей. Часть пирожных мне уже доставили из «Между Булок», а вот другую часть пришлось месить самостоятельно.

Индзаги, Марселло и официанты уже были в курсе своего внезапного выходного, и потому из помощников у меня был только Петрович. Как только домовой узнал кто именно планирует посетить нашу скромную обитель, сразу же включился в работу с утроенным рвением. Говорить не говорил, но постоянно причитал что-то типа:

— Ой-ой-ой, что же будет, что же будет…

В итоге всё было готово. И в означенный час я вышел встречать гостей на улицу. Стоял возле небольшого причала на три ступеньки, смотрел на воду и думал: а на кой-чёрт мне всё это надо? Может, бежать, пока не поздно?

Поздно…

Из-за угла вырулила огромная, богато-украшенная гондола, — почти такую же я видел в подвале у Дожа. Золотые гербы, вензеля, резная фигура на носу. Внутри стояли люди с зонтиками, лиц которых было не видно. Далее гондола добралась до причала, остановилась и парочка матросов быстро кинула трап.

Меня аж подтряхивало изнутри, однако я всё равно нашёл в себе силы поклониться.

— Приветствую вас, Ваши Императорские Высочества! — громко, как и подобает, сказал я. — Добро пожаловать в мой маленький скромный ресторан! Артуро Маринари, некогда Артур Сазонов, к вашим услугам!

Секунда, две, три, а затем…

— И-и-и-и! — раздался радостный писк и из гондолы по трапу в мою сторону выбежал Ужас. А выглядел Ужас, как шестнадцатилетняя девчушка в пышном платье и с навороченной причёской на голове. Девушка взлетела по ступенькам и бесцеремонно бросилась мне на шею.

— Артур! — закричала она. — Как же я скучала! Без твоих пирожных жизнь вообще не имеет никакого смысла! Ну почему⁈ Почему ты забрался так далеко⁈

Я учтиво обнял Ужас в ответ, не в силах сдержать улыбку. Нет, я не плачу! Просто ветер щекочет глаза. Тем временем Антон Гореликов, стоя на гондоле, косплеил сову. Глаза как блюдца, а нижняя челюсть упала ниже воротника.

— Ар… Артур? — выдохнул он. — Почему Елизавета Александровна тебя обнимает?

— Ну, — освободившись из объятий девушки, я обернулся к Гореликову и ответил: — Дело в том, что мне выпала честь некоторое время быть личным поваром в летней резиденции Императора, где гостили эти прекрасные милые Их Императорские Высочества. А теперь прошу вас, дорогие гости! Пожалуйста, проходите в ресторан!

Делегация начал выходить из гондолы на мостовую, я же смотрел на всё это и думал. Да-а-а-а… три цесаревны. Три дочери действующего Императора, которые известны на всю Империю, не как Елизавета, Екатерина и Елена Александровны, а именно как