Страж Луны - Руслан Иванцов

Он с улыбкой глянул в сторону дома.

‒ Получается, опасность все-таки была?

‒ Боюсь, она еще не миновала, ‒ мрачно подтвердил Жан. – Гвенда убеждена, что кто-то в окружении Зоэ, а может и сама прима, жаждет избавиться от Фло. И что хуже всего – она подозревает, что убийца рядом. Кто-то из нашего купе.

Финн криво усмехнулся, пытаясь разрядить воздух:

‒ А вдруг это я? Или Энна?

‒ Мысль такая мелькала, ‒ честно признался Жан. – Я торговец, Финн, привык разбираться в людях. У тебя рука солдата, но сердце… не убийцы. А твоя жена – и подавно. Хотя Гвенда считает, что она задает слишком много вопросов.

Финн замолчал, переваривая услышанное. В груди холодком отозвалось слово «убийца».

‒ Ты хочешь сказать, кто-то из наших… готов убить ребенка?

‒ Я сам сперва не верил, ‒ кивнул Жан. – Но то, что произошло на ярмарке, увы, не оставляет никаких сомнении.

Финн почувствовал, как к горлу подступает сухой ком.

‒ И ты подозреваешь… кого-то конкретного?

Жан посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. И Финн вдруг понял – понял без слов, кого он имеет в виду.

***

Общая зала братьев-лесорубов оказалась просторной, но неряшливой. Массивные балки под потолком, добротные дубовые лавки и длинный стол говорили о зажиточности, вот только по углам копилась пыль, на полках хаотично лежали какие-то инструменты, а на камине, массивном и красивом, темнели разводы копоти. Его не топили ‒ еще стояло лето, и воздух был густой, теплый, с запахом древесины и старого камня.

Дед сидел на тяжелом диване с высокими подлокотниками. Он снял рубаху, и на его плечах и груди выступили старые, побелевшие шрамы, следы ожогов и порезов. Сама рана на плече выглядела нестрашно ‒ глубокая царапина от клинка. Энна, присев рядом, осторожно втирала в кожу мазь, оставшуюся у нее еще от бабушки. Она делала это уверенными движениями, как будто в сотый раз.

Дед вдруг почувствовал странную неловкость. Не оттого, что он стар, а она молода, или потому, что ее муж находился неподалеку за порогом. Нет ‒ что-то необъяснимое, забытое чувство, будто он сам оказался не на своем месте.

Энна, склонившись над ним, заметила старые раны, и на мгновение ее пальцы замерли.

‒ Вы были на войне? ‒ тихо спросила она.

Дед чуть усмехнулся.

‒ Я всегда на войне.

‒ Всегда? ‒ она подняла на него глаза. – Даже без передышки?

‒ Зло не ведает отдыха, ‒ ответил он спокойно.

Энна качнула головой.

‒ Как печально…

Старик неожиданно позволил себе улыбнуться и сказал с лукавинкой:

‒ Оно того стоит. Ради улыбок таких красавиц, как вы.

Щеки Энны порозовели, и она отвернулась, делая вид, что внимательно растирает мазь.

‒ А разве нет у вас никого? – осторожно спросила она. – Кто бы позаботился о вас… с кем можно было бы разделить и горести, и радости?

Дед посмотрел в сторону, на черный, не растопленный камин.

‒ Заботиться о ком-то значит бояться. А страх, дитя мое, слишком большая роскошь в моем деле.

Энна тихо вздохнула.

‒ Наверное, вам очень одиноко.

Он снова улыбнулся, но улыбка эта была странная – и теплая, и печальная.

‒ Вовсе нет. Со мной весь мир.

Ее пальцы еще на миг задержались на его плече, потом она молча прикрыла баночку с мазью. Дед надел рубаху.

‒ А кто такие Стражи Луны? ‒ вдруг спросила Энна.

Дед на мгновение замер, но тут же овладел собой.

‒ А откуда ты знаешь о них? ‒ мягко спросил он, продолжая одеваться.

‒ Да так, люди говорят, ‒ неопределенно ответила она, старательно кладя баночку с мазью в сумочку.

Дед кивнул.

‒ Что ж, ‒ произнес он, осторожно подбирая слова. ‒ Стражи Луны ‒ воины, поклявшиеся в верности Дочерям Луны и сражающиеся за сохранение равновесия между добром и злом.

‒ Дочери Луны, ‒ выдохнула Энна, ‒ они же лишь миф из проповедей священников.

‒ Многое в этом мире не совсем то, чем кажется, ‒ изрек старик.

‒ Они и есть то зло, с которым вы боритесь? ‒ спросила девушка.

‒ Все зависит с какой стороны посмотреть, ‒ заметил Дед. ‒ Для Церкви они безусловное зло, а для аррайских кочевников, например, они сила достойная уважения.

‒ Вы один из них? ‒ Энна решительно посмотрела на старика.

Казалось, она спросила: «Вы на стороне зла?».

В зале скрипнули половицы, а в окно влетела ночная моль, закружив над немым камином.

***

На втором этаже было темно и пахло смолой и старой тканью. В одной из комнат, за закрытой дверью, находились трое. Тарга и Боро в легкой боевой готовности и шеши ‒ огромный, как всегда, но сейчас с каким-то запретным, сжатым в груди видом. Разговор велся полушепотом, но в голосах слышалась не шутка, а горечь и гнев.

‒ Ты опять все испортил, ‒ прошипел Тарга, чуть постукивая пальцами по столу. Его лицо было напряжено, кожа вокруг глаз поблекла. ‒ Ты же знал условия сделки, шеши. Ты дважды мог ‒ и не сделал. Там, на ярмарке, ты должен был подтолкнуть девочку, а не спасать. Я зря что ли рисковал, уколов шипом пони?

Боро только косо взглянул на шеши, и в этом взгляде было столько упрека, сколько не поместилось бы в слова.

‒ Я так и сделал, ‒ ответил Крак тихо, но в ответе слышалась