За царством теней – рассвет - Мари Ви

В этом Шани не лгала. Она и заходить-то туда не должна была. Посланница Бастет не стала делиться подозрениями, но предположила, что, возможно, злые духи проснулись из-за нее. Она пришла из Дуата, Бес говорил что-то про Сета. Возможно, если это и правда был он, в ней остался его хаос. Им она и призвала тех, кто впоследствии стал причиной масштабных разрушений.

– Мы возведем вечный дом за двадцать дней, – справившись с собой и желанием ее остановить, наконец заявил Бес. – Я буду ждать тебя.

– А меня? – съязвил Атсу.

– Надеюсь, ты не вернешься, – бросил Бес.

– Размечтался! – фыркнул меджай.

– Мечтаю я совсем о других вещах.

– Это угроза?

– А что? Ты боишься?

– Ни капли.

– Ты будешь только мешать.

– У меня есть кое-что, что может пригодиться.

Меджай самоуверенно ухмыльнулся, а потом повернулся к Шани. Она поняла его безошибочно. Как и тогда, в пустыне, когда она спасла его, Шани взяла меджая за руку и передала ему часть своей силы. Как это работало? Почему? Она не знала. Но что она знала, так это то, что ей нужен был сильный союзник, как Бес. Но человечный. Как Атсу. Чтобы не давал ей забывать о том, что где-то в остатках собственного «я» она все еще не монстр из мира мертвых, которых шуиты уничтожают, когда им приказывают боги.

– Будь осторожна, – пожелал напоследок Бес, беспомощно наблюдая за тем, как Шани держит меджая за руку, вливая в него свою силу.

– Ты забыл, шуит? – Шани ухмыльнулась. – Мне можно быть неосторожной, ведь я уже мертва.

Бес испытывал смешанные чувства. Конечно, он понимал, что перегнул палку и натворил дел. С одной стороны. Но с другой – разве? Пусть дом для вечности разрушен, но ведь фараон мог пострадать, если бы на праздновании действительно оказался заперт в той гробнице. Нечестивый царь бы пробудился, проклятая душа нашла пристанище, и все на этом могло закончиться.

А так – он спас фараона, его будущее, праздник, да всех, если задуматься. И пусть теперь ему нужно было трудиться и днем и ночью, сначала разгребая руины, оставшиеся после разрушения, а потом возводя все заново, Бес не считал себя виноватым.

Он никогда не испытывал вины. С тех пор как все случилось. С тех самых пор, когда ему было шесть лет…

Работа была тяжелой, и Шеди, как и обещал, призвал всех, кого мог, чтобы помогли в строительстве. Но шуиты все равно работали быстрее. Им все давалось легче, проще. Жрецы из всех ближайших храмов и из Меннефера по приказу Шеди неустанно проводили ритуалы, очищая место для строительства от возможных злых духов, проклятий, да чего угодно.

Первые дни Шеди вообще не верил, что затея удастся. Но уже на третий день завалы были разобраны, появились первые очертания будущего дома для вечности, и тогда Главный жрец заметно приободрился.

На площадку для строительства все время прибывали новые люди. Строители сменяли друг друга, плотники, резчики. Люди доставляли камень, на месте же его обрабатывали, жрецы произносили все необходимые молитвы, проводили ритуалы, отправляя каждый новый камень на возведение гробницы после глубокого очищения.

Но, на их счастье, больше ничего сверхъестественного не происходило. Кроме присутствия шуитов, конечно. Они трудились днем и ночью, не уставали совершенно, возводили вечный дом так быстро, что даже Шеди начал побаиваться: все ли они делали правильно?

В пустыне постоянно выли собаки и шакалы. Не нападали, не приближались, но словно сам Анубис напоминал: именно его сила даровала шуитам возможность возводить вечный дом для фараона в столь сжатые сроки. А дни бежали быстро, Шеди начал беспокоиться, когда прошло уже пятнадцать из тех, что у них оставались для восстановления, но главная пирамида по-прежнему была не достроена.

Хотя к этому времени шуиты уже возвели почти весь комплекс: восстановили двор с колоннами, отстроили другие пирамиды, включая пирамиду царицы. Коридоры, святилища – все было почти готово, резчики заканчивали работу, занимаясь отделкой. Но главная пирамида по-прежнему требовала большего внимания.

Бес трудился не покладая рук. Не отдыхал, но ему и не нужно было. Злые духи, что томились в его клинке, спали беспробудным сном, больше его не беспокоили. Они его испугались. Конечно, испугались, кто бы не испугался? Его испугалась и Миут. Он видел в ее глазах страх, когда она искала возможность сбежать. Он хотел бы пойти с ней, но следовало заняться восстановлением вечного дома.

И он занимался. Не прерывался, только раскапывал, убирал грязь и пыль, обломки старой постройки, спускал громоздкие камни, укладывал их ровно в ряд, из раза в раз. Возможно, непрерывающаяся работа так действовала, но в один из дней, когда он выбрался наружу, он вдруг увидел пустыню. Комплекс куда-то исчез, он видел только женщину, которая вела его маленького за руку.

И тогда, под влиянием всех этих дней, он пошел следом. Впервые он не стал закрывать глаза и убеждать себя, что когда-нибудь найдет для этого лучшее время. Ведь сейчас ему все еще нельзя, он служит Анубису, а у бога всегда найдется для него работа. Так он думал всегда.

Но сегодня что-то изменилось. Все, наверное. Бес впервые решил заглянуть своим страхам в глаза.

Он побежал за женщиной. Так быстро и яро, что опередил движениями свои мысли. Споткнулся, чуть не рухнул в песок, но удержался. Ускорился. Женщина все еще брела впереди и держала маленького Беса за руку.

Как и все видения, что посещали Беса в реальности, это должно было раствориться и исчезнуть. Никогда недостаточно лишь намерения, чтобы избавиться от ран прошлого. Но в этот раз все было не так, как раньше. Бес догнал женщину, схватил ее за плечо, резко развернул. Спутанные и неопрятные черные длинные волосы ударили ее по лицу, закрыли его, спрятали. Помнил ли ее Бес так хорошо? Он уже не мог ответить на этот вопрос. Все изменилось, столько времени прошло. Сколько? Он перестал вести счет, но неожиданно понял, на что это все было похоже.

Пустыня, в которой заблудился случайный житель большого города, бредущий без сна и отдыха, разыскивающий намек на живых людей. Он брел так много дней, и вдруг увидел вдалеке силуэт. Поселение. Реально оно было или нет? Но он брел к нему, продолжал надеяться, что это единственное, чего он ищет.

Так было и с ней, с женщиной, которая однажды ворвалась в его жизнь. Волосы все еще скрывали ее лицо, но Бес поморщился от слишком едких воспоминаний. Он вспомнил тот злополучный день.