Страж Луны - Руслан Иванцов

Они кружили друг вокруг друга, то сближаясь, то отступая, обмениваясь точными, смертоносными ударами.

Это было искусство, отточенное десятилетиями. Две тени в огненных отблесках.

Два мастера, танцующие их последний танец.

И казалось, Дед побеждает.

Он уловил ритм Льда ‒ видел, где тот слишком глубоко уходит в выпад, где защищается привычным жестом, где отдает вес на заднюю ногу.

Еще миг ‒ и Дед нанес бы финальный удар.

Но Лед улыбнулся. Тонко. Почти нежно.

И, подставив руку под удар Деда, едва заметно коснулся его плеча мизинцем.

Шип, спрятанный в кольце, впрыснул яд.

Дед отшатнулся, сразу поняв, что произошло.

‒ …Хитрый пес, ‒ прошептал он, но без злости. Скорее с печальной, уставшей усмешкой.

Он попытался поднять кинжал ‒ рука дрогнула. Мир поплыл. Огонь смешался с тенями.

Колени ослабли, и Дед опустился на землю, как будто присел отдохнуть.

Лед стоял перед ним, молча наблюдая.

Дед попытался поднять голову.

‒ Похоже… на этот раз… я… ‒ выдохнул он, ‒ …проиграл.

Глаза его помутнели, но огонек упрямства еще не угас.

Лед смотрел на него так, будто перед ним был не враг… а какая-то давняя, потерянная часть жизни.

И ночь снова наполнилась ревом полным гнева.

Но между ними царила тишина.

***

Крак оттолкнул мертвое тело последнего аксай, которого только что разорвал на части, и повернулся ‒ как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дед оседает на землю.

И Лед, стоящий над ним.

Слишком близко. Слишком спокойно. Слишком жив.

‒ Вэй’Каар! ‒ рявкнул Крак, его голос громыхнул, словно каменный обвал.

Шеши подбежал к ним огромными, тяжелыми прыжками. Огонь позади него трепетал, освещая его массивную фигуру ‒ широкие плечи, переплетенные мышцами руки, смуглую кожу, вспыхивающую оранжевыми бликами.

Он остановился в шаге от Льда.

‒ Сразись с равным, аксай, ‒ прорычал он, подняв клинок.

Лед медленно обернулся. Усмехнулся ‒ холодно, как всегда.

‒ Шэс-схи не ровня аксай, ‒ произнес он, будто констатируя факт. В его голосе не было ни злобы, ни страха. Лишь презрение.

Крак в ответ оскалил рот ‒ показывая ряд заточенных зубов, блеснувших в пламени.

‒ Сейчас узнаем, кто кому ровня, ‒ рыкнул он.

Этот бой не был похож на дуэль Деда и Льда. Не было тонких шагов, изящных уходов, клинков, поющих в воздухе.

Был грохот. Был удар тела о тело, как столкновение двух зверей в предутреннем лесу.

Был вой и треск.

Лед, хотя и высокий для сирдхов, был ниже Крака почти на голову. Он двигался молниеносно, легко, словно кусок чистого льда скользил по гладкому камню.

Крак же был тяжелым. Массивным. Но ‒ невероятно быстрым для своего размера.

Это была битва грубой силы против изворотливости.

Лед метнулся первым, нырнув под руку Крака, стараясь достать шею ‒ но гребень шеши оказался слишком толстым, а сам Крак слишком опасным. Он развернулся всем корпусом, едва не снеся аксая, и меч мазнул воздух, оставив в столбе дыма чистый разрез.

Укол ‒ уход. Удар ‒ блок.

Лед порхал, как пчела. Крак ‒ как живой молот.

Шеши рычал, давил, теснил, и в конце концов, после особенно яростного выпада, рукоять меча Крака со всего размаху ударила по кисти Льда.

Клинок аксай вылетел из его пальцев и, вращаясь, улетел в сторону, впившись в землю.

В этот миг Лед изменился. Его глаза вспыхнули ядовито-желтым светом, он скользнул ближе, почти прильнув к телу Крака, и... ткнул его мизинцем в бок.

Шип кольца вонзился в кожу.

Лед отступил на шаг, ожидая, как яд возьмет свое, как тяжелое тело рухнет ему к ногам. Он уже видел это раньше. Не раз. Не два.

Крак посмотрел на него.

И... улыбнулся. По-звериному. Широко.

‒ Кровь моих предков неуязвима для ваших жалких ядов, ‒ прогремел он, оттолкнувшись ногами так, что земля треснула под пятками.

Лед впервые потерял равновесие. Он понял все.

И конец тоже понял.

Он выпрямился. Сложил руки, будто в молитве, перед грудью. Закрыл глаза.

‒ Я лишь часть Великого Потока, ‒ произнес он на древнем языке. Голос его был ровным, спокойным, словно он приветствовал судьбу, а не встречал смерть.

Крак рыкнул.

И нанес удар.

Меч вошел под ключицу Льда, прорезал грудь до сердца. Тело аксай содрогнулось на миг, как будто приняло клинок ‒ и замерло.

Лед не упал сразу. Он стоял еще долю секунды ‒ как статуя, вырезанная из белого камня.

Потом рухнул вперед, прямо к ногам Крака. Бесшумно. Спокойно.

Как будто действительно вернулся в тот самый Поток.

***

Маэл, затаив дыхание, стоял у самой двери дома, вслушиваясь в последние удары, крики, рев огня. А затем ‒ все стихло. Не сразу, но достаточно отчетливо, чтобы он понял ‒ битва окончена.

Он выскочил наружу.

Двор выглядел как кошмар, сотканный из пепла и огня. Конюшня почти догорела, балки еще оседали, трещали, словно зарычали напоследок. На земле ‒ тела: людей, сирдхов, даже лошадей. Пепел падал крупными хлопьями, будто грязный снег.

Посреди этого ужаса стоял Крак. Шеши был весь в крови ‒ чужой, не своей ‒ и, казалось, уже не замечал этого. Перед ним, прислонившись спиной к обгоревшему корню старого столба, сидел Дед. Голова его покачивалась, глаза то закрывались, то открывались вновь ‒ упрямо, будто он отказывался уйти, пока не скажет все.

Маэл подбежал и опустился рядом на колени:

‒ Седай…?

Дед едва повернул голову к нему. Слабая улыбка тронула его губы.

‒ Девочка… жива? … ‒ выдохнул он.

‒ Да, ‒ кивнул юноша. ‒ Седай… простите…