Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый
— Да проведи ты по ней пальцем! — рявкнула Лена, нервно наблюдая за моими потугами.
Провел. Звонок сбросился.
— Теперь сотри номер. И забудь его, не делай себе проблем, — велел я, протягивая ей аппарат. Очевидно, что для меня эти манипуляции пока сложнее китайской грамоты.
Лена молча стерла цифры.
Потом мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза. В ее глазах стояли слезы и невыносимая боль. В моих, наверное, плескалась злая, холодная решимость. Кто это со мной сделал? Как? Почему я лишился своей жизни? Да, той жизни больше нет. А в этой… в этой меня, скорее всего, упекут в закрытый НИИ и разложат на атомы, чтобы понять, как я прыгнул на четверть века вперед.
Но я — государев человек. Долг, честь — для меня это не пустой звук. Я обязан пройти через это.
Я думал о лабораториях и допросах, но глаз от Лены не отводил.
И в этот момент из глубины квартиры донесся театральный, полный неподдельного трагизма вой:
— Ну всё-ё-ё! Наорали! Всё пропа-а-ало!
Это была та самая шестнадцатилетняя девчонка. Она ушла переодеваться и так и не вернулась, зато теперь рыдала так, словно в доме покойник.
Голос срывался на истеричные всхлипы. Девочка убивалась с таким надрывом, будто лишилась чего-то жизненно важного.
Я устало потер переносицу. Господи, из-за чего она так рыдает? И что это за птичий язык? Майнить… Молчуны… Куда я, черт возьми, попал?
— Словно тебя ждала, — монотонно заговорила Лена, не отрываясь от мяса, которое быстро достала, еще быстрее нарезала, уже жарила. — Купила вчера свежую свинину… Мы-то ее почти не едим, Вадику нельзя. Ему и драники нельзя… вообще ничего нельзя. Представляешь, Саша, он дома на правильном питании, салаты жует, а на работе шаурму да пиццы жрет. Еще и Кристину, свою секретаршу, на столе раскладывает, как пасьянс.
— Не было такого! — взвизгнул Вадик, едва не стесав костяшки о терку. Лицо его пошло красными пятнами.
— Иди на хер, Вадим Алексеевич, — совершенно спокойно, буднично парировала Лена, с силой вгоняя нож в разделочную доску. — Дай поговорить. Мы двадцать семь лет не виделись.
Ее голос не дрогнул, но я, как профессионал, уже физически чувствовал ту скрученную в тугой ком боль, что сейчас сжирала эту женщину изнутри.
— А ты, Саша… как у тебя сложилась жизнь? — она наконец подняла на меня глаза, и нож в ее руке замер. — И, может, посоветуешь своего косметолога? Очень молодо выглядишь. Для мертвеца.
Я встал, в два шага пересек кухню, мягко взял Лену за плечи, развернул к себе и заглянул в ее покрасневшие, полные невыплаканных слез глаза. А потом просто обнял. Прижал к себе.
— Все, пусти… Дай приготовлю тебе драники, — Лена вдруг резко отстранилась, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони. — А потом… Всем спать. А ты… Ты уходи, Саша. Вот как появился из ниоткуда, так и уходи в никуда. Как сон… Сытый, страшный сон. За тобой же приедут? Ты ведь звонил своим, они приедут? Просто уходи…
Я перехватил ее руку.
— Ты родила? Тогда, двадцать семь лет назад? — задал я единственный важный для меня сейчас вопрос.
— Не нужно тебе это… — она попыталась вырвать запястье.
— Лена! — с нажимом в голосе настоял я, делая шаг назад, чтобы видеть ее лицо. — Ну я же узнаю. Зачем от чужих такое слышать?
— Александр… Александр Александрович Корзун, — выдохнула она, сдаваясь. — Да, твою фамилию оставила. И я ее оставила, и Вадик теперь тоже Корзун… Саша на границе служит, тут недалеко, на заставе Новая Гута. Старший лейтенант. Вот… обещал на выходные со своей женой и с внучкой заехать. Она такая егоза. Представляешь, Аглаей назвали… Три годика, но красавица, вся в…
— Лена… — я шагнул вперед, пытаясь снова приблизиться, коснуться ее. Внутри все перевернулось. Сын. Внучка.
— Нет, не нужно! — она выставила перед собой руки ладонями вперед. — Ты сон… просто сон…
Я отступил. Сел обратно на неудобный металлический стул и сцепил пальцы в замок. Хватит эмоций. Да, я сон, и все, что сейчас происходит, пусть для нее так и останется мороком. Нельзя вот так ворваться в чужую, выстроенную годами жизнь через двадцать семь лет и сделать вид, что все хорошо.
— Игра «Молчуны» вышла на первое место по популярности… — услышал я, наверное, Вадик сделал громче телевизор.
— Ты вот такой телефон зарядить сможешь? — нарушил я тишину, доставая из внутреннего кармана куртки свой массивный кнопочный «Эриксон».
Лена бросила короткий взгляд на аппарат и горько усмехнулась.
— Нет. Таких зарядок давно не существует. Позвонить надо? Бери мой, — она вытерла руки о полотенце, взяла со стола плоский черный прямоугольник стекла и провела по нему пальцем. Экран засветился.
Она положила телефон передо мной. Я осторожно взял непривычно тонкий аппарат, нашел иконку с трубкой и начал набирать по памяти известные мне номера. Я все еще в группе. Мой командир — Беркут-Макс. Он должен знать, что делать. Я вбил цифры и прижал гладкое стекло к уху.
«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети», — равнодушно отрапортовал женский механический голос.
Я сбросил и набрал другой номер. Инженера. Потом Серегу. Та же фраза, слово в слово. Короткие гудки били по барабанным перепонкам.
Внутри начало сворачиваться нехорошее, липкое предчувствие. Это только со мной такое произошло? Логика подсказывала, что нет, что должны были и парни оказаться в тех местах, к которым прикипели, где был из ментальный якорь. Так, наверное, это сработало.
Я молча доел. Отложил вилку. Звяканье стали о фарфор прозвучало в тишине кухни неестественно громко. Лена тут же, резким, дерганым движением выхватила из-под моих рук пустую тарелку и швырнула ее в раковину.
— Поел? Уходи! — отрезала она, не поворачивая головы и глядя на струю воды.
Её голос звучал холодно, почти отчуждённо, будто мы не были когда-то самыми близкими людьми на свете. Будто мы случайные попутчики в купе поезда. Но если прислушаться к едва уловимому надрыву в её интонациях, если посмотреть на побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в край столешницы…
Было ясно: она держится из последних сил, чтобы не сорваться в глухую, черную истерику. Морозом от нее не просто веяло — казалось, сейчас окна на кухне покроются изнутри толстым слоем инея от той стены, что она