Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Назвал все нужное.

— Ожидайте там, где вы сейчас находитесь, — ударил по барабанной перепонке сухой, лишенный любых интонаций мужской голос. — Ни с кем не вступайте в контакт. Уже выехала группа. Встречать с раскрытыми руками.

— Принято… — начал было я, но голос не дал мне вставить ни слова.

— При экстренной ситуации сделать вызов на этот номер. Можно не поднимать трубку, мы найдем локацию. Возможен визуальный контроль, дрон над вами. Конец связи.

— Есть. Ни с кем не вступать в контакт, ожидать прибытия группы, — глухо ответил я в уже мертвую трубку, просто чтобы обозначить, что приказ услышан.

Я медленно опустил телефон. Дрон? Над головой? Отлично. Только терминатора и Скайнета мне сейчас не хватало. Еще немного, и я поверю, что машины действительно восстали, как в том старом фильме с Шварценеггером. Впрочем… после всего того безумия, что случилось со мной за последние сутки, после того, как законы физики и времени вытерли об меня ноги, даже самое абсурдное развитие событий больше не казалось невозможным.

Из динамика доносились частые, ритмичные гудки отбоя. Они словно забивали гвозди в крышку гроба моей прошлой жизни. Со мной не собирались разговаривать. Никаких эмоций, никаких объяснений. Словно бездушный киборг передал протокол и отключился.

Я откинулся на спинку деревянной скамьи. Начался отсчет для новой жизни. Или не жизни, а существования. Но… это долг, так должно быть. Задремал.

Сон слетел мгновенно, без вздрагиваний и лишних движений — так просыпаются хищники.

Что-то влажное и горячее настойчиво уперлось мне в опущенную ладонь. Я медленно, не меняя позы, приоткрыл глаза. В моей, прямо скажем, немаленькой руке целиком помещался огромный, кожистый собачий нос.

Я чуть скосил взгляд. Мастиф. Настоящий серый танк из мышц и костей стоял вплотную к моим коленям, тяжело выдыхая и обдавая пальцы густым горячим паром. Я всегда уважал больших собак — в них не было истеричности мелких пород. Я плавно, без рывков почесал пса за ухом. Шкура на ощупь напоминала жесткую кирзу.

— Ой, простите ради бога! — раздался испуганный девичий голос.

Хозяйка «танка» с силой рванула поводок, пытаясь оттащить зверя. На ее лице застыла комичная смесь паники и крайнего удивления.

— Роки, ко мне! Извините! — она перехватила ошейник обеими руками. — Он вообще никого к себе чужих не подпускает, кроме меня! Даже на мужа рычит… Ну, рычал, пока этот козел…

— У вас дома целый зоопарк? Собака, козел… — хрипло, со сна, отозвался я.

Девушка осеклась, а затем звонко, нервно рассмеялась.

— Еще кот и рыбки…

Стройная, подтянутая. Но одежда… Казалось, она была облачена в какую-то высокотехнологичную вторую кожу. Лосины и топ из плотно прилегающей, словно прорезиненной ткани болотного цвета переливались в тусклом свете уличных фонарей. Как змеиная чешуя. Во всем ее облике было что-то подчеркнуто футуристичное, глянцевое, искусственное.

Но девушка была красивой. С правильными чертами лица. С грациозными контурами женственности. Таких можно было увидеть по телевизору. Из тех, на кого утром злой работяга, собираясь на работу, глазеет, чтобы не загонять свое и без того опущенное настроение ниже плинтуса. А там… Ножку подымем, тут припрыгнем, тут ручками покрутим. И все в купальниках и все как на подбор красотки.

— Еще раз извините, — она никак не могла успокоиться, поглядывая на пса, который упорно тянулся к моей руке. — Но это правда очень странно. Я специально выхожу ночью, чтобы даже заядлые собачники еще спали, или уже спали и Роки никого не сожрал. Ну, и чтобы самой спокойно позаниматься на площадке. А то пялиться начинают… — она вдруг смутилась. — Простите, я что-то сегодня болтаю без умолку. Сама не своя.

— Бывает, — я убрал руку в карман продрогшего пиджака. — Может, я просто пахну прошлым. Собаки, знаете ли, любят старые вещи. А что до вашей разговорчивости…

— Прошу простить, мне пора! — поспешно бросила она.

Девушка развернулась и легкой, пружинистой трусцой побежала в сторону гаражного кооператива, что темнел за зданием хосписа перед Радиационно-медицинским центром. Вот тебе времена! В девяносто девятом я не могу представить, чтобы такие красотки по ночам на тренировки выходили.

— А хороша, — тихо усмехнулся я, глядя ей вслед.

И тут же мысль обожгла сознание ледяным холодом: «она ведь даже не родилась, когда я отправился в ту роковую командировку в Югославию, или даже позже».

Словно почувствовав мой взгляд, девушка вдруг остановилась и обернулась. Она улыбнулась, и в полумраке блеснули ровные, ослепительно белые зубы.

— Вы странный! — крикнула она, поправляя в ухе какую-то крошечную белую каплю наушника. — Но Роки вы понравились! Хорошего дня! Ночи.

Я снова остался один.

В высотке напротив, этаже на седьмом, вдруг разом погасли все окна. Секунда — и свет вспыхнул снова. Я перевел взгляд на соседнюю панельку. Там происходило то же самое. Люди, которые почему-то не спали в этот предрассветный час, словно сговорившись, начали баловаться с выключателями.

Свет моргал. Включался. Выключался.

Сначала в одном доме. Потом в соседнем. Затем в здании хосписа вдалеке.

Это не было похоже на обычные перебои на подстанции. Это напоминало аритмичное, судорожное сердцебиение. Синхронное безумие электросетей.

Воздух вдруг стал тяжелым, густым, как перед сильнейшей грозой, от которой звенит в ушах. Волосы на затылке медленно встали дыбом. Моя оперативная чуйка, не просто подавала голос — она вопила дурниной, срываясь на ультразвук.

В мерцающем свете умирающих ламп безошибочно читалось одно: прямо сейчас, в эти самые секунды, в мире начинало происходить что-то непоправимое. И мой личный темпоральный сдвиг был лишь крошечной прелюдией к надвигающемуся кошмару.

Тишину двора разорвал агрессивный визг жженой резины. Стерильная идиллия засыпающего города треснула, когда к первому подъезду дома, рядом с детской площадкой, обдав брызгами воды из луж, подлетели два глухо тонированных микроавтобуса.

Тяжелые двери отстрелились с металлическим лязгом, и из нутра машин горохом посыпались крепкие, плечистые фигуры. Гражданские куртки не могли скрыть их волчью выправку. КГБ. Или как их тут теперь называют? Нас… называют.

Они брали меня в «коробочку». Классически, слаженно, без единого лишнего движения, отрезая любые пути отхода. Я профессионально начал считывать возможности. Но так… Сопротивляться не собирался. Медленно, чтобы не спровоцировать пальбу, поднял руки ладонями вперед.

— Гражданин Корзун? — Наверняка старший группы, мужчина с цепким, мертвым взглядом оперативника, шагнул ко мне вплотную. — Пройдемте. Без глупостей.

Я криво усмехнулся. «Гражданин»… Даже не «товарищ капитан». Что ж, гражданин так