За царством теней – рассвет - Мари Ви

Развернув льняную ткань, Шани обнаружила под ней золотой анкх, крест, увенчанный кольцом. Это ее очень удивило. Но как только тот оказался в ее руках, она почувствовала исходящую от него силу. Бес наблюдал за Шани очень внимательно, да и, будучи шуитом, наверняка тоже почувствовал эту силу.

– Думаю, послание Главного жреца простое: он передал тебе «ключ жизни», чтобы защитить от тьмы Сета, – объяснил Бес. – Так мы сможем отправиться в зал Маат, и ты будешь под защитой света. И моей.

Шани слабо улыбнулась, касаясь «ключа жизни». Ей было так странно держать в руках этот оберег именно сейчас, после своей смерти. Шани казалось, что этот священный символ Ра уже никогда не сможет защитить ее. Но она ощущала его силу, чувствовала, как та перетекала в нее, смешивалась с ее Сехемом. Шеди знал, что делал. Похоже, Шани и правда теперь будет защищена от Сета.

– Значит, мы отправляемся в Дуат, – ей нужно было произнести это вслух.

Она невольно разволновалась, потому что поняла: вот он, шанс задать свои вопросы и получить на них ответы. Если боги приглашают их в зал Маат, значит… у нее есть возможность. Правда ведь? Пусть она у нее обязательно будет.

– Когда пожелаешь, Миут, – все еще продолжал разглядывать ее Бес.

Шани взглянула на него и улыбнулась.

Она волновалась больше обычного, Бес это заметил сразу. Вернулась. Он испытал колоссальное облегчение, как только увидел меджая, которого на себе тащил один из семдетов-помощников. Когда меджая увели, Бес поспешил ее встретить. Миут. Его Миут. Она этого не признает, но Бесу нравилось думать так о ней. Потому что в этом мире действительно нет никого, кто бы мог понять ее лучше его.

Она не сопротивлялась, позволила ему быть рядом, коснуться ее. Маленькие победы, которые Бес себе засчитывал с особым удовольствием. Боялся, что она его не простит. Но она права. Они слишком мертвы, чтобы копить обиды.

Жрец Маа вел их к ложной двери. Другие жрецы были заняты в храме, подняты по его приказу и занимались воспеванием гимнов, обращенных к богам, взывали к ним, чтобы те услышали двух посланников из мира живых.

Миут нервничала, Бес это видел, взял ее за руку, но она этого даже не заметила. Только раз взглянула на него и спросила с тайной надеждой:

– Мы действительно попадем в зал Маат?

Бес забыл все слова разом на несколько мгновений, потому что в этот миг Миут показалась ему настолько живой, обычной, он тут же пожалел, что все это с ней случилось. Он знал, что не встретил бы ее в любом другом случае, но все равно жалел ее. Не хотел, чтобы она так страдала.

И почему-то для нее это было слишком важно.

Пока они стояли напротив ложной двери, а жрец Маа взывал к богам, прося их, чтобы те впустили Беса и Миут, шуит сжал ее ладонь крепче.

– Думаю, да, мы попадем туда, – заверил он, хотя вовсе не успокоил тревоги Миут, но она сжала его ладонь в ответ.

– Что будет с тобой после смерти? – спросила вдруг она. – Если… ты используешь свое сердце в сражениях.

Бес задумался над ее вопросом. Значит, она действительно знала обо всем. Или почти обо всем, не так уж и важно. Бес поймал себя на мысли: впервые в жизни он хотел поделиться чем-то сокровенным с кем-то еще. С ней. Она вызывала в нем бурю смешанных чувств, но большинство из них были приятными. Бесу нравилось думать, что, когда все это закончится, она останется с ним.

– Я не просто использую свое сердце на износ, – стал рассказывать Бес, пока жрец Маа расхаживал перед ложной дверью. – Это моя плата. Моя жизнь, которую, испив, я смогу возложить деяниями на весы Маат.

Миут вдруг внимательно посмотрела на Беса, он слегка смутился.

– Значит… – она вдруг осеклась и погрустнела.

Он сжал ее ладонь крепче.

– Что-то не так? – он уже давно об этом догадался, но раньше боялся об этом спрашивать.

Сейчас между ними было больше чем задание богов. Бес предпочел думать, будто может позволить себе стать ближе.

– Ты ведь будешь рядом? – она почему-то очень переживала из-за этого похода.

Почему? В прошлый раз она ушла одна, но ее будто не заботило то, что встретится ей на той стороне. Что изменилось теперь?

Он сжал ее ладонь.

– Я тебя не отпущу, – пообещал Бес.

Он наблюдал за Миут, но видел, что его обещание едва ли успокоило ее. Казалось, она, наоборот, погрустнела.

Но потом иероглифы на ложной двери вспыхнули сиянием – жрец Маа смог передать послание богам. Они услышали и гимны, что воспевались наверху другими жрецами. Царство Мертвых было готово впустить их.

Миут решительно шагнула вперед первой. Бес все еще не отпускал ее, когда они беспрепятственно прошли через каменную дверь. Несмотря на то что клинком Анубиса Бес был давно, он все равно сильно удивился, когда они прошли сквозь каменную кладку, словно ее не существовало.

Дуат тут же ударил в голову, сбил с ног, подчинил. Бес помнил, как оказался здесь впервые: в тот день Анубис выбрал его, встретившись у него на пути. Точнее, его верный пес. Вышел заключить сделку. Все было в полном порядке теперь, никто не спешил выходить им навстречу. Сета тоже не было. Анкх Миут держала во второй руке, сжимая так крепко, будто кто-то собирался его отобрать. Может, оно и к лучшему. Дорога стелилась сама. Призрачные сумерки волновались вокруг морем отблесков и оттенков, цветами, которых Бес никогда не видел в своей жизни. Дорога была прямой, и уже через несколько шагов Миут стала озираться по сторонам, понимать. Бес до последнего молчал, не заговаривал, но очевидность была осязаемой: они направлялись не в зал Маат.

Миут погрустнела и напряглась. Бес постарался поддержать ее, сжав ладонь, но она уже расстроилась. До последнего верила в то, что просто шла другой дорогой. Как и Бес. Ей почему-то очень нужно было попасть именно в зал Маат. Почему? Бес боялся спрашивать, может быть, частично понимал, уже знал ответ, а может быть, ему не хотелось забираться дальше.

Хотелось, еще как. Узнать, что ее так беспокоило. Но он не хотел быть причиной