Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
Звучало так, будто подобная охота за трофеями была для Братьев привычной подработкой.
— Главное ведь наказать, не отсылая. — Я пожал плечами и только потом кое-что осознал: — Подождите-ка, но ведь все лошади, принадлежащие вашему ордену, магически заклеймены, и уж тем более лошади модифицированные. Каким образом их удалось продать? Или клейма так легко свести?
Семарес нахмурился — сам он этим вопросом явно ещё не задавался.
— Нет, — проговорил он медленно. — Нет, клеймо с живых лошадей не свести, а в мёртвом виде они и вовсе никому не нужны. У магически модифицированных существ ни мясо, ни шкуры использовать нельзя.
— Тогда либо кто-то такой способ нашёл, либо решил использовать орденских клеймёных лошадей для собственных целей. Например, чтобы выдать своих людей за Достойных Братьев, — предположил я.
Семарес потёр лоб.
— И что ты предлагаешь?
— Предлагаю вам допросить вашего второго помощника под ментальным давлением и собрать все детали продажи и всё, что он запомнил о покупателях. Более того, уж не проигрался ли он профессиональным шулерам и уж не они ли подсказали ему идею продать лошадей?
— Ты будто из клеймачей вышел, — пробормотал Семарес. — То есть из этих, из дознавателей Северной Канцелярии. Они тоже во всём умудряются увидеть признаки заговора. Ладно. Так и сделаю.
Он помедлил, потом вычертил в воздухе руны от подслушивания.
— Когда ты подошёл ко мне с сообщением о монстре, то выглядел подозрительно обычным, несмотря на свет богини. Какое ты получил воздействие?
Я пожал плечами.
— Сперва было больно глазам, но потом я притерпелся. А ещё всё казалось невероятно чётким.
— И?
— И больше ничего.
— Чёткость — ты имеешь в виду обычное зрение?
— Ну да. А какие ещё бывают варианты?
Семарес ответил не сразу.
— Свет богини освещает душу, каждый её тёмный закуток, и выносит на поверхность каждую фальшь. Этот свет всегда будит совесть, — проговорил он тяжело. — Хочешь сказать, тебе себя винить не за что?
Я честно напряг память, стараясь воспроизвести в ней все те недолгие минуты, которые находился под воздействием света. Но нет, ничего, кроме краткой боли в глазах, я вспомнить не смог.
— Посланники не святые, — наконец сказал я терпеливо ждущему Семаресу. — Наверняка мне тоже следует себя за что-нибудь винить, хотя с ходу не соображу, за что. Тут надо дольше думать.
— Дольше думать, — повторил Семарес странным тоном. — Ну конечно.
Я нахмурился — что я опять не так сказал?
Но объяснять Семарес не стал. Лишь посмотрел на меня и криво усмехнулся.
— Тебе не показалось странным, что свет богини не уничтожил монстра? — спросил он.
— Показалось, — признал я. — Вы ведь говорили, что только Костяной Король может сопротивляться этому свету. А Могильная Гирза, хоть и крупнее обычных, на Короля не тянет.
— Гнездовая Гирза, — поправил он меня. — Это матка. Они всегда такие крупные, но, конечно, по силе с Королём не сравнятся. Она должна была обратиться в пепел. И то, что свет ослаб, — это твоя ви… — он оборвал себя.
— Моя вина? — переспросил я недоумённо. Я-то тут был каким боком?
У Семареса стало такое выражение лица, будто не сам он перевёл тему, а это сделал я и теперь под пытками заставлял его говорить.
— Нет, не твоя, — произнёс он с явным трудом. — Виноват я… Ты всё ещё не понимаешь?
— Нет, — сказал я честно. С кольцом обнаружилась проблема, и я в этом, по мнению Семареса, оказался замешан — но какая проблема и почему?
— Я тебя убил, — выдавил тот. — Я знал, что совершаю преступление, но всё равно это сделал… И свет богини в моих руках больше не работает так, как должен… Когда вернёмся в Обитель, я подам в отставку и уеду на Границу.
Глава 27
Так.
Я потёр подбородок.
Та-ак…
Вот ведь неожиданное осложнение.
Во-первых, я тут же вспомнил о Теагане и его неспокойной совести. Понятно, что Граница для его дяди лучше, чем Залы Бьяра, но всё равно суровое наказание. Значит, Теаган опять начнёт винить себя, а это для будущего верховного иерарха лишнее.
Во-вторых, Семарес дал мне клятву верности, а его преемник — неважно, кем он окажется, — не давал.
Ну и в-третьих, к Семаресу я уже притерпелся, привык. И к его вредному, колючему характеру, и к язвительным комментариям. Менять на новичка не хотелось.
— Не могу сказать, что одобряю такое решение, — проговорил я. — Вернее, совсем не одобряю.
— Старшим магистром Достойных Братьев не может оставаться тот, кто потерял благословение богини, — сказал Семарес лишённым эмоций голосом.
— Вы и не потеряли. Так, немного ею наказаны, — возразил я.
— Немного⁈ — повторил Семарес, одарив меня яростным взглядом. Ненадолго же хватило его безэмоциональности. — Это немного?!!
— Именно.
Судя по лицу Семареса, он был готов убить меня во второй раз, и теперь уже — своими собственными руками.
Смешок я удержал, хоть с трудом. Кстати, четвёртый пункт — его преемника вот так поддеть уже не получится.
Но, похоже, что-то от моего отношения всё же прорвалось на поверхность, потому что Семарес скрипнул зубами. Потом отвёл глаза. И, больше не глядя в мою сторону, проговорил почти спокойно:
— Как тогда светлейший посланник предлагает мне поступить?
Хм, и даже яд в моём официальном титуле едва ощущался.
Но вопрос был важный, и я всерьёз задумался. Семарес терпеливо ждал.
— Мы все знаем, — заговорил я наконец, — что даже Залы Бьяра выпускают тех, кто раскаялся. Сила божественного света вернётся полностью, если вы искренне пожалеете о моём убийстве.
— Как будто я о нём не жалел!
— Значит, не так жалели. — Я пожал плечами. — Жалели, что попались, причём именно Теагану. Жалели, что я оказался посланником. Жалели, что зря втянули Дамара. Верно?
Семарес не ответил.
— А на самом деле сожалеть следовало о том, что вы решили убить невиновного человека. Только для вас это сделать сложнее, чем отречься и уехать на Границу. Я прав?
Семарес продолжал молчать.
— Попытайтесь. Считайте это своей епитимьёй. А уходить