Безымянная страна - Кейт Эллиот

Ребенок не назвал своего имени, и Элен не стала переспрашивать.

Они дошли до тупика в конце коридора. Искупительница прижала лицо к металлической решетке смотрового люка. Было слишком темно, чтобы заглянуть в комнату за ней. Сначала она прислушалась. Затем несколько раз глубоко вдохнула. Наконец, она отодвинулась, чтобы Элен могла пройти вперед. На мягком металле решетки поколениями искупителей была выбита цепочка точек, читаемых на ощупь, и каждый узор из точек представлял собой грубую форму секретного кода, который описывал, что за комната находится за ней.

Элен провела пальцем по точкам и пробелам, поскольку знала, где они должны быть. Эта решетка выходила на королевскую купальню. Давным-давно Элен и Ао наблюдали, как служанки купали леди Куницу или ее юную дочь Элеавону, мыли и вытирали их, хотя и не в одно и то же время, каждую своим собственным способом. Мать Элеавоны требовала тишины, пока сама разглагольствовала о том, как трудно быть правительницей. Элеавоне нравилось, когда ее люди болтали вокруг нее. Маленькие Ао и Эл слушали, впитывая эти проблески мира, в который они не могли попасть.

Было слишком темно, чтобы разглядеть что-либо из обстановки, но аромат лавандового мыла и привкус в воздухе остатков воды говорили о том, что кто-то принимал здесь ванну днем. Сейчас здесь никого не было.

Искупительница протиснулась мимо нее и ловко отодвинула решетку, образовав отверстие.

— Люк в желобе. Мимо башни к водопропускной трубе.

Элен не заглядывала мыслями дальше того момента, когда она укроется в коридорах высокого чертога. Пережидая бой. Позже она проберется к водопропускной трубе, каким-нибудь образом. Она забыла, что королевская вода для умывания выливалась через люк в полу в специально предназначенный для этого желоб. Желоб был закрыт деревянной крышей, чтобы ни люди, ни животные не могли выпить воду, которая коснулась святой особы королевы. Вместо этого желоб проходил мимо башни и соединялся с выводной частью водопропускной трубы, где вода из желоба смешивалась с водой для всех остальных.

— Вода поступает в сад леди за Кольцом, — прошептала искупительница. — Однажды я видела этот сад. Там так много цветов. Небесно-яркий, так называют один цветок. Это цвет глаз моей сестры.

— Сад леди. — Волна возбуждения заставила Элен задрожать. Она вспомнила, где находится сад леди, на восточном берегу реки, рядом с одной из дорог, идущих параллельно священной дороге.

Теперь она точно знала, как они могут сбежать.

Она взволнованно прошептала остальным:

— Мы пройдем через купальню, спустимся в люк, по крытому желобу дойдем до водопропускной трубы и пройдем по водопропускному переходу под дворцовой стеной. Там мы сможем сориентироваться. Посмотрим, сможем ли мы определить, где идут бои. Если нам повезет, мы сможем пройти вдоль канала до самого выхода из Кольца. Или выбрать другой маршрут. Ваше Высочество?

— Это кажется выполнимым, — тихо сказал Гевулин.

— Если я зажгу фонарь, — спросил Симо, — чтобы провести нас через купальню, будет ли видно пламя?

Элен сказала искупительнице:

— Раньше здесь были только эта решетка и дверь. Это все еще так? Окон нет? Другой решетки нет?

— Это так, — сказала искупительница своим хриплым голосом.

— Капитан, мы можем рискнуть и зажечь свет, чтобы пройти через комнату, но только до того, как выйдем наружу.

— Понятно. — Симо чиркнул кремнем.

Искры попали на трут, а трут попал на прочный фитиль походного фонаря.

Элен не отрывала взгляда от комнаты за ее пределами, в то время как слабый свет освещал ее углы, дверь, деревянную ванну, выложенный камнем бассейн для полоскания. Люк, ведущий в желоб, был вделан в пол, а его железная ручка была прикована цепью к полу.

Позади нее Симо потрясенно втянул воздух, Джирви тихо выругался себе под нос, а Ксилси выдохнула: «Высокие Небеса, благословите нас». Бэрроу захныкал.

Элен повернула голову. Проход был забит людьми плотней, чем укладывают на зиму солить рыбу, лица в темноте не отчетливы, словно полные луны сквозь облака в ночном небе. Все, кроме призрака, который был слишком далеко, чтобы его можно было разглядеть, или, может быть, он завернулся в свои темные крылья.

Кем прижал руку ко рту, его ошеломленный взгляд метнулся к Элен, а затем обратно к единственному оставшемуся здесь человеку, который никак не отреагировал.

У искупительницы была поразительная, почти гротескная фигура, похожая на связанные вместе палки, небрежно обернутые в лохмотья, поскольку ребенок был худым, как скелет, если не считать неправдоподобно раздутого живота. Кожа на остриженной голове искупительницы была покрыта сыпью и шелушилась, оба уха были в шероховатостях, один глаз опух и порозовел. На пересохших губах виднелись язвы, а рядом с ними — капли пенистой крови. Одну руку, сжатую в кулак, она прижимала к старой, незалеченной ране на груди.

Если бы молния ударила в Элен с сурового, раскаленного неба, она, возможно, чувствовала бы себя так же: покрытая волдырями, потерявшая дар речи, обожженная. Как можно так выглядеть и при этом оставаться живой? Как можно оставаться живой в таком запущенном и голодном состоянии?

Неужели вот так они с Ао существовали все эти годы и никогда не думали, что это странно или ужасно?

Стражи уставились на искупительницу с нескрываемым ужасом, или, может быть, это была жалость — причем жалость была бы еще хуже, поскольку она не означала ничего, кроме того, что они собирались двигаться дальше и оставить искупительницу позади. И все же девочка не отвела пристыженно взгляд, не испугалась их отвращения и ужаса. В ответ она бросила на них яростный взгляд.

Тряпки искупительницы были аккуратно завязаны замысловатыми бантиками, скрепленными полосками. Ее обертки для ног были искусно сплетены умелыми руками, которые явно гордились своей работой. Красочное ожерелье из отколотых бусин и сломанных пуговиц было нанизано на скрученные обрывки проволоки. Треугольный кусочек кованой бронзы висел в центре бледного лба, прикрепленный к плетеному из тростника обручу — гордой диадеме, сверкавшей в свете фонаря. Никто, кроме других искупителей, никогда не увидит ее красоты.

— Вперед, — сказал принц из-за спин своих стражей, не тронутый видом искупительницы. Подобные страдания существовали далеко за пределами его возвышенного царства, являя собой неприглядный беспорядок, который нужно было убрать с глаз долой, пока он шел по великолепным коридорам, просторным залам и идеально ухоженным внутренним дворам величественного дворца и парка Империи Спокойствия.

— Вперед, — повторил Симо тоном командира.

Элен повиновалась, потому что ее учили повиноваться, когда она