Безымянная страна - Кейт Эллиот
Ксилси передала ей рюкзак Элен, затем свой собственный, затем перебралась сама, тяжело дыша от облегчения.
— Клянусь Высокими Небесами, я снова могу двигаться. Но какое ужасное зрелище. Как можно так жить?
— Ты думаешь, этот ребенок хочет так жить? — огрызнулась Элен. — Продолжай двигаться!
Один за другим спускались остальные, со своим снаряжением и оружием; Симо нес даже связку мечей из очищение-стали, ибо кто бы оставил после себя такой ценный клад? Бэрроу тоже спустился, его глаза были плотно закрыты, он дрожал, Ипис двигала мальчиком, как будто тот был большой, негнущейся куклой.
После долгих минут, проведенных в темноте, слабого света фонаря было более чем достаточно, чтобы разглядеть все, что имело значение в комнате. Джирви и Ксилси сняли цепи и открыли люк. Симо спустился первым, за ним принц, Ипис направила мальчика, Ксилси — за ними. Кем заколебался, желая что-то сказать Элен, но ей нечего было сказать в ответ, а он знал ее достаточно хорошо, чтобы заметить мрачное молчание на ее лице.
Теперь в купальне было только трое, не считая искупительницы, которая осталась в верхнем коридоре.
— Какой позор, — сказал Джирви, — что эти правители так относятся к детям. Я никогда не видел ничего более шокирующего. Мне жаль, что мы не можем взять бедную девочку с собой. — Он с сожалением встретился взглядом с Элен. — Но мы не можем. Даже если бы мы захотели.
Она не могла говорить.
Призрак сказал Джирви:
— Идите. Я буду прикрывать тыл с помощницей-курьером.
Взгляд Джирви метался между призраком и тем местом, где Элен, застыв, стояла под открытой решеткой, уставившись на темную фигуру, которая когда-то была ею. Призрак сказал Джирви что-то еще, но до ушей Элен долетел лишь бессмысленный гул слов. Джирви спустился в желоб и исчез.
Призрак сказал мягко, убедительно, терпеливо:
— Дорогая, ты должна идти.
Она не отрывала взгляда от решетки.
— Пойдем с нами. Ты можешь пойти с нами.
— Что ты имеешь в виду? — Шепот искупительницы был хриплым, как от волнения, но, вероятно, это была болезнь, поразившая хрупкие легкие.
— Пойдем с нами. Мы направляемся к Белому Морю, мимо Острова Пиршеств, в страну, о которой я тебе рассказывала. Страну, куда отправились мы с сестрой. Это прекрасная страна, где каждый день можно вдоволь поесть, где есть место для сна и купания, а также хорошие ботинки, о которых ты всегда мечтала. Там ты будешь в безопасности.
— Ах! Святое место. Но я не могу пойти.
— Ты можешь. Ты можешь пойти с нами прямо сейчас.
— Нет. Я не могу уйти без своей сестры.
На мгновение ей показалось, что это тень Ао, призрак Ао, стоит там и смотрит на нее.
— Твоей сестры?
Призрак рядом с ней вздохнул, но ничего не сказал.
— Мы все берем себе сестру, когда попадаем в загоны, неважно, мальчика или девочку, мы становимся сестрами друг другу. Он считает меня своей сестрой, а я его — своей, — повторила искупительница, как будто осознавая, что Элен слишком медлительна, чтобы понять то, что ей уже объяснили.
Элен сердито покачала головой. Она не могла уйти без ребенка. Это было невыносимо.
— Тогда приведи его, эту сестру, — потребовала она. — Быстрее!
— Он зимует в Зале Сосновая Роща, по приказу леди. Мы снова встретимся на исходе весны. Все лето и осень мы вдвоем идем по тропинкам между виллами леди. Я не могу уйти без него. А ты бы ушла?
Элен решила, что ее сердце остановится от такой боли. Она потеряла Ао. Но не тогда. Не в тот день, давным-давно.
— Нет, — хрипло ответила она. — Нет, я бы никогда не ушла без нее.
Фигура в тени пошевелилась. Решетка со щелчком встала на место, возвращая искупительницу в темноту.
Призрак взял Элен за руку. «Дорогая», — сказал он, и это было все.
Она знала, что должна уйти.
Ей придется оставить ребенка здесь.
29. ДЯДЮШКА ТРЕСНУВШЕЕ ЛИЦО
Желоб был неглубокий и достаточно широкий, чтобы по нему можно было проползти. Тонкий ледок хрустел под ее ладонями и коленями. Рука, нога, ладонь, ступня, одна за другой. С этим она справилась.
К тому времени, как она добралась до входа в водопропускную трубу, Симо и принц убили двух часовых, оставшихся на ночном дежурстве. Она ничего не слышала, никакой стычки, или, может быть, она вообще ничего не слышала, кроме стыда и гнева, которые бушевали в ее сердце. Даже гадюка лежала, крепко свернувшись, как будто знала, что лучше не нарушать ее хрупкий контроль.
Кем шагнул вперед, перешагивая через труп, схватил ее за руку и обнял, крепко. Он ничего не сказал. Его щеки были влажными. Он плакал? У нее не было слез. Даже для гордой и уверенной в себе девочки, которая заперлась в коридоре искупителей и смотрела им вслед.
— Помощница-курьер, — прошипел принц. — Куда теперь?
Ей нужно двигаться.
Канал, опоясывающий дворец, соединялся с водопропускной трубой, низким туннелем под внешней стеной дворцового комплекса. Деревянный барьер разделял каналы, один из которых впадал, а другой вытекал, причем одна сторона была выше другой. Она не помнила, было ли так двадцать лет назад, да это и не имело значения. Каменный выступ давал им достаточно места, чтобы пролезть под стеной, не заходя при этом в воду.
На другой стороне возвышались деревянные леса, поддерживающие водяное колесо, а над ними нависала тяжелая тень старого акведука. Они спрятались, чтобы перевести дух, забившись на нижнюю платформу под бух-бух-бух водяного колеса, которое перенаправляло постоянный поток воды в канал. Лестница вела на вторую платформу, расположенную выше. Люди топтались на платформе рядом с большим механизмом, разговаривая друг с другом, хотя из-за шума водяного колеса невозможно было разобрать ни слова. Кем бы они ни были, у них был фонарь, аура которого распространялась достаточно далеко, чтобы Элен смогла увидеть жест Симо, который провел пальцем, словно по своему горлу, и вопросительно посмотрел на Гевулина.
— Нет, — тихо сказала