Просто Игрок I - Павел Шимуро

А вдохнуть как раз и не получалось. Закашлялся я, как назло, так, что согнуло пополам, и остановиться не мог, а кашель в этой тишине гремел не хуже будильника. Все пятеро разом навалились на тележку, и та, что я закатил наспех, вывернулась из прохода вбок, после чего первый из них вышел на мою сторону.

Булава лежала рядом, и я взял её, не думая. Подниматься было некогда, так что ударил с колена снизу вверх и сразу попал туда, куда метил. Он лёг, а плитка под ним пошла трещинами, как в тот раз, только вот и меня этот удар выпотрошил до донышка. Перед глазами сузилось, будто смотрю через трубу, звуки ушли куда-то далеко, а булава выскользнула и звякнула об пол.

Четверо шли на этот звяк, и шли прямо на меня.

Тут я и сделал то единственное, на что меня ещё хватало — перестал дышать. Зажал рот рукавом, и кашель застрял где-то в горле, а они остановились в двух шагах, после чего завертели головами, будто бы потеряли звук. Ближайший стоял ко мне боком, и колено его было как раз на уровне моей дубинки, так что я ударил по нему, а когда он осел, засадил ему прямо по голове. Остальные сразу повернулись на удар, а я опять замер и не дышал, пока в глазах не начало плыть.

Сколько раз так было, я потом так и не смог вспомнить. Все, что от меня требовалось — ударить, после замереть и снова ударить. Когда бил последнего, уже почти ничего не видел и лишь ориентировался по зеленому свечению его рогов. Попал, видать, раза с третьего только, но хоть уложил, на том спасибо.

Когда он затих, я ещё долго сидел, прижавшись к кассе, и дышал, как рыба на берегу, а воздуха всё равно не хватало. Руки опять тряслись, и адреналин, что держал меня всё это время, ушёл, оставив после себя одну дрожь.

Отдышался я не сразу, а когда смог наконец подняться на четвереньки, первым делом сгрёб бумажки, что лежали рядом, и сунул в карман к остальным. Потом перебрался через тележку в загон за телефоном, и там, у банкомата и по дороге к нему, подобрал ещё. Пересчитал уже на ходу, привалившись к кассе, и вместе с тем, что было, выходило почти шесть тысяч.

Телефон лежал там же, где я его оставил, благо, целехонький, только экран весь в зелёных разводах. Вытер о штанину и глянул на время, а там было без пятнадцати семь. Сунул его в карман и только тогда заметил, что цифры в углу как-то изменились, а стоило на них засмотреться, как они развернулись в окно.

│ Закрытие: 60 %. Доступен выход │

│ Выйти сейчас: разрыв закрывается не полностью. Остаточный выплеск наружу, сила снижена │

│ Продолжить до 100 %: полное закрытие, выплеска не будет │

│ Награда за полное закрытие: кристалл, запись, предмет. Опыт за закрытие: вдвое больше │

│ Выйти │

│ Продолжить │

Про выплеск мне уже писали в самом начале, только тогда там стояло «через 72 часа», а тут выходило, что он будет и так, хоть и слабее.

Зато три слова в строчке с наградой я перечитал раза три и мог только разочарованно покачать головой. Пускай предметы манили, но лучше остановиться сейчас, пока я еще стою на ногах и могу нормально смену сдать.

Да и добить до ста процентов не так просто. Это ещё штук тринадцать таких, если не больше, а я на последнем уже едва дышал. Время без четверти семь, в восемь сменщик, а до поста мне ещё идти и идти. Посмотрел я на ту строчку ещё немного, как на витрину, в которой всё равно ничего не купишь, и ткнул в «Выйти».

│ Разрыв закрыт частично │

│ Уровень 3. Перестройка: 15 % │

Свет мигнул, и я даже не успел понять, что именно поменялось, как оказался на том же месте, между киоском с сигаретами и островком с чехлами. Горела каждая третья лампа, как я и оставлял, где-то в гипермаркете гудели холодильники, а плитка под ногами была холодная, как ей и положено в сентябре.

Оглядываться я не стал. Стоял, может, секунду, а потом просто пошёл к служебному коридору вдоль стены, только ноги теперь заплетались. Там, где раньше стояло второе стекло, ничего не было.

В каптёрке всё было так, как я оставил. Чай в кружке остыл, журнал лежал раскрытый на моей же росписи.

Первым делом я вытащил из-под стола рюкзак, где лежала сменка, выложил футболку, завернул в неё булаву и затолкал обратно. Рукоять всё равно торчала, так что пришлось сверху натянуть ещё и свитер, и молнию я застегнул не до конца. Сел, отпил холодного чаю и только тогда повернулся к монитору.

Шестнадцать квадратов показывали пустой центр в дежурном свете, и ничего в них не двигалось. Отдельного пароля на архив у нас нет — Пахомов считает, что так проще, и если на ночной смене что-то случилось, смотришь сам и сам же пишешь в журнал. Щёлкнул мышкой по четвёртому квадрату, где касса с картонным школьником, он развернулся на весь экран, и внизу выползла полоса с часами.

Дату ставить не пришлось, она и так стояла сегодняшняя. Потянул ползунок назад, на половину четвёртого, и включил перемотку на четвертой скорости, чтобы не сидеть до восьми. Галерея на записи была такая же серая, как сейчас, и минут пять по записи там вообще ничего не менялось. Потом слева в кадр вошёл я сам, и смотреть на себя со стороны было странно.

Сбавил скорость до обычной и подался к экрану. Три тридцать восемь, три тридцать девять, вот я дохожу до киоска с сигаретами, поворачиваю к островку, делаю шаг, за ним второй.

Кружку я поставил на стол, даже не заметив, куда, и промахнулся мимо подставки. Перемотал на минуту назад и посмотрел ещё раз, а потом ещё, уже покадрово, и сидел так, пока за спиной в коридоре не хлопнула дверь служебного входа.