Дорога Ведьм - Кейт Эллиот
Он продолжал, как будто их разговор только что не был прерван ужасной смертью, причиной которой он сам стал.
— Я подозреваю, что невосприимчивость гагастов к Пелене связана с их способностью чувствовать яды в еде и питье. Но я не могу сказать наверняка. Так много тайн еще предстоит разгадать! Мне не терпится узнать, что мы обнаружим, когда доберемся до Дальнего Пограничного Бдения. Если мы доберемся до него. Действительно, у принца серьезные и решительные враги. Я почти восхищаюсь ими.
Он снова начал спускаться. Она спускалась вслед за ним, размышляя над его словами. Было понятно, что главный слуга будет искать любые средства защитить принца, которому он служит.
— Как я слышала, гагасты отправляют во дворец небольшие группы своих соплеменников в виде дани. Как ты думаешь, у каждого принца есть такой гагаст? — спросила она.
— Я не знал, что гагасты в те далекие времена платили дань своими родичами. Они очень независимый народ.
— Я знаю о гагастах только то, что они вышли из Запустения.
Он взглянул на нее, продолжая спускаться.
— Я не совсем понимаю, что такое это Запустение.
— Когда-то Запустение было Пеленой. Та покрывала большую часть провинции Дом Пшеницы, которая простиралась от северного побережья на юг до центральных земель. Поднявшаяся там Пелена была действительно огромной, как море. Затем, примерно через тридцать лет после ее возникновения, она исчезла. Всего за несколько месяцев, как пишут летописцы. Как будто ее осушили. Как будто — я не знаю — она вытекла из отверстия на дне ванны.
— Что же теперь находится в этом Запустении?
— На его внешних границах нет ничего живого, ни животных, ни растений, только голая земля и камни. Но и Спор тоже нет. Через несколько лет айвуры и гагасты начали выбираться из внутренних районов. Они были похожи на беженцев, спасающихся от шторма.
— Ты видела его — Запустение — своими собственными глазами?
— Нет, не я. Я читала хроники и путевые листы, составленные на основе отчетов имперских геодезистов.
— Откуда в Запустении взялись айвуры и гагасты? Как они выжили, если там нет жизни, потому что ее поглотила Пелена?
— Никто не знает. Геодезисты, которые отправились туда, либо так и не вернулись, либо им пришлось повернуть назад, прежде чем они зашли слишком далеко. Пограничные земли нанесены на карту, но внутренняя часть Запустения остается безлюдной областью, простирающейся от северного моря до самого юга, далеко в глубь центральных земель.
Последний, самый крутой и, следовательно, самый сложный участок пути они преодолели в молчании. Она чувствовала боль в пальцах, незакрепленный камень мог выскользнуть из-под ее ботинок, она могла упасть. Час назад холодный ветер обдувал ее шею, а теперь она вспотела. Дно каньона было погружено в тень. По сравнению с южным склоном, под северным было меньше камнепадов и гораздо больше растительности, которая цеплялась за любую возможность расцвести там, где вода отделяла ее от Пелены. Мелководная осенняя река шумно журчала, когда ее поток брызгал и играл на обнаженных камнях.
Призрак махнул ей, чтобы она оставалась на берегу. Он пошел к распростертой фигуре гагаста, шлепая по воде. Она оглянулась через плечо и увидела, что стражи карабкаются к краю, намереваясь помочь Джирви и Лувиаре. Кем посмотрел вниз, высматривая их в тени. Симо привлек его внимание и отослал наверх, затем махнул ей, как бы давая понять, что она должна следовать плану принца.
Случалось ли что-то подобное с Фулмо раньше? В конце концов, стражи были опытными убийцами Спор, так что у принца Гевулина будет надежная защита, как только он вытащит гагаста из воды.
Становилось все темнее, тени зловеще сгущались. Или эти тени исходили от тела принца, напоминая ту дымчатую эссенцию, которую она видела мельком раньше и которая теперь извивалась по поверхности воды? Призрак схватил гагаста за мощные лодыжки и со скрежетом потащил по каменистой отмели. Может быть, принц был настолько силен, а может быть, гагаст весил не так много, как следовало бы такому крупному существу. Или, может быть, тень призрака, похожая на сверхъестественные конечности, помогала.
Дым рассеялся, казалось, снова впитываясь в плоть принца. С поразительным приливом сил призрак вытащил гагаста на берег и, сделав последний рывок, со смехом откинулся на спину. Тело Фулмо было полностью поднято из воды, хотя и не двигалось.
— Гадюка! — гневно воскликнул призрак. — Где гадюка? Я же говорил тебе, что там могут быть Споры…
Бледное, как туман, движение промелькнуло над телом. Крошечная горная мышь, шатаясь, выбралась из-за сгиба шеи Фулмо, каким-то образом коснувшись Пелены во время падения. Одна из передних лап мыши уже мучительно превращалась в зловещего вида клешню, а уши распускались, как готовые лопнуть одуванчики.
Элен выругалась, опустилась на колени и, упершись рукой в землю, закатала рукав. Гадюка зашевелилась, высвобождаясь из ее сердца, но еще не вылезла наружу. Мышь, пораженная Спорой, перепрыгнула с шеи Фулмо на плечо и побежала вниз по его неподвижной руке к земле, к растениям и к жизни, к жизни, к жизни, на которую она набросится и, таким образом, спровоцирует вторжение, чтобы беспрепятственно распространяться по дну каньона.
Призрак схватил мышь за хвост. Она сопротивлялась, извиваясь и выворачиваясь, ее тело вытягивалось во все стороны, когда она пыталась вырваться из его хватки. Она злобно шипела, как любое существо, зараженное Спорой. Призрак просто широко раскрыл рот, бросил туда мышь и сомкнул на ней губы, втягивая кончик ее хвоста.
Боль обожгла кожу Элен, как горячий пепел, когда гадюка, наконец, выползла из ее руки. Она нетерпеливо заскользила по камням, чтобы исследовать тело Фулмо. На этот раз Элен едва заметила боль, потому что смотрела на призрака. Она не могла с уверенностью сказать, ужаснулась она или развеселилась, а может, и то, и другое, потому что никогда не видела ничего подобного.
Он жевал и похрустывал с выражением удовольствия на лице и, продолжая жевать, указал на гадюку, как бы напоминая ей, что нужно следить за ее охотой. В подмышечной впадине у гагаста гадюка обнаружила росток Споры. Гадюка проглотила его и продолжила поиски, пока призрак заглатывал мышь — один глоток, другой, третий. Он вытер рот тыльной стороной ладони и вздохнул от удовольствия.
— Так много текстуры, — сказал он. — Я действительно скучаю по