Безымянная страна - Кейт Эллиот

— Такой чиновник, как я?

— Я говорю это тебе как своей подруге.

Ксилси просияла, ее улыбка была быстрой, но в то же время печальной.

— Ты хорошая подруга, Элен.

— Зови меня Эл. А теперь не двигайся. Гадюка вот-вот высунет голову из моей руки.

Ксилси ахнула: «Что?» — затем последовало сдавленное бульканье, когда гадюка высунула голову из запястья Элен, высвободилась, попробовала воздух языком и тут же скользнула обратно в плоть Элен — очевидно, ей не понравились ни лодка, ни река.

— Она питается Спорами, а это значит, что в этой лодке их нет. Она защищает меня и тех, кто вокруг меня. И нет, я не знаю, откуда она взялась и почему зародилась во мне, когда я была ребенком. Она просто существует. У меня никогда не было причин думать о себе иначе, чем как о человеке, за исключением гадюки.

Ксилси открыла рот, закрыла его, покачала головой и сказала:

— Да буду я местом отхожим для Небес Высоких.

— Ты так говоришь, но что это значит? Это звучит ужасно кощунственно и неуважительно.

— Это отсылка к поэме, написанной нашим любимым императором Пионом.

— Я никогда ее не слышала.

— И для этого есть причина. Если это существо может есть Споры, и если это ядовитая гадюка, и если ты не айвурка, то почему ее присутствие в твоем теле не причиняет тебе вреда?

— Хороший вопрос. У меня нет ответа. Но я верю, что именно из-за гадюки передатчица назвала меня осге. Не то чтобы она когда-либо видела гадюку. Она сказала, что почувствовала это, и что шрам на моей шее означает, что кто-то пытался пометить меня, чтобы предупредить других. Значит, айвуры уже видели это раньше, и им это не нравится, потому что они считают таких... существ, как я, чужаками, которых следует избегать.

— Ага! Значит ты сама это признаешь?

— Признаю что?

— Что та, кто сидит на веслах, на самом деле не является передатчицей. Иначе с чего бы капитану Ворон, которая раньше так явно избегала тебя и не доверяла тебе, нежничать с тобой, держать тебя за руку и строить глазки, как любой влюбленный юноша в муках первой любви? Это существо ходит и даже разговаривает не так, как передатчица. Если уж на то пошло, это напоминает мне о том, каким был Гевулин, когда мы шли через холмы Восхода Луны. С ним было довольно приятно находиться рядом, что, должна сказать, было самым странным во всем этом долбаном путешествии.

Призрак задвигал ногами по дну лодки. Они обе посмотрели вверх. Элен ожидала увидеть, что он наблюдает за ними и прислушивается к их разговору, но он, запрокинув голову, смотрел на Пелену над их головами. На тень, проплывающую мимо в тумане, похожую на гигантского угря... или дракона, сделанного из расплавленного пепла.

— Что это? — воскликнул Джирви.

Все смотрели, как тень проплывает мимо, все дальше и дальше, более чудовищное существо, чем Элен могла себе представить, крупнее самой большой сарпы, которую она когда-либо видела.

— Берегись! — закричал Кем. — Камни! Брус!

Гребцы резко встряхнулись, с трудом отводя лодки в сторону, чтобы они не врезались в островок из валунов, возвышающийся по одну сторону от основного течения. Во время предыдущего наводнения в камнях застряла большая масса веток. Когда лодки ударились друг о друга, веревка запуталась в нижней ветке.

Ведущая лодка грозила перевернуться, так как веревка натянулась и накренила суденышко набок, но тут Ипис успела сбросить веревку с ветки. Вторая лодка освободилась.

Они снова поплыли вперед, тяжело дыша от облегчения. Все были измучены переходом, горем, сознанием того, что никто не знает, чем закончится это путешествие. Все, кроме призрака, и то он только знал, что плывет не к цели, к которой он стремился, а скорее к неизбежному исходу заклинания перехода.

Элен встретилась с ним взглядом. Он криво, с нежностью улыбнулся — неожиданное выражение на лице передатчицы, которая в своем собственном теле держалась с холодной уверенностью и не проявляла теплых чувств.

— Я не собираюсь закрывать глаза на это дело с передатчицей, — пробормотала Ксилси. — Но сначала я дам тебе поспать, потому что нам всем нужно выспаться. Но в основном потому, что я добрая.

— Благодарю вас, капитан, — сказала Элен с дразнящей улыбкой.

Ксилси скорчила гримасу и похлопала Элен по плечу, изображая, что собирается ударить ее, но при этом улыбалась.

Элен улеглась и заснула.

Когда она проснулась, было темно. Над головой сиял болезненно-бледный шар, бледная луна виднелась за туманной завесой. Звезды то вспыхивали, то исчезали, и это сбивало ее с толку, пока она не поняла, что это не звезды, а искры, плывущие в Пелене. Были ли это останки душ, как предполагал Сара'ала? Тлеющие угольки жизней, давным-давно иссушенных колдовством?

Весла мерно входили и выходили из воды.

— Прекрасная река, — сказал призрак. — Как жаль, что эта Пелена отрезает ее от многих людей и животных, чья жизнь обогатилась бы благодаря ее присутствию.

— Джирви, я могу посторожить, — сказала Элен, зевая. Она очень устала, и не только физически. Прогулка по стране своего детства истощила ее. Возможно, воспоминания о прошлом тоже были своего рода колдовством.

Джирви оглянулся.

— Благодарю, но я не хочу спать. Я слишком голоден, чтобы спать. Со мной такое бывает. Тебе лучше поспать подольше, чтобы потом заступить на дежурство, когда я свалюсь.

Ксилси крепко спала и ровно дышала.

Призрак поймал взгляд Элен и выдержал его с нежной улыбкой, которая была единственным ответом, в котором она нуждалась.

— Можно мне? — Она указала на место у его ног.

— Я бы хотел, чтобы ты это сделала, — призывно пробормотал он.

Она устроилась с величайшим эгоизмом, поджав ноги между ступнями призрака, чтобы чувствовать его прикосновения во время сна. Она лежала с закрытыми глазами, покачиваясь на воде и ощущая его присутствие, и с горьковато-сладким удовольствием мечтала о том, как было бы приятно провести в его объятиях всего одну ночь. Но это были бы не его объятия, и поэтому это всегда должно было оставаться только мечтой.

Она проснулась от дневного света и голоса Джирви.

— Поднимите глаза! Впереди мост?

Элен протиснулась вперед и присела на корточки рядом с Джирви. Массивные каменные опоры и низкое