Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Сестра, почему ты не можешь быть хоть чуточку помягче? – сокрушенно пробормотал Чэнь Канлун.

– Почему я должна быть мягка с тем, кто забрал моего единственного сына? – резко отозвалась та. Она вновь уселась позади А-Цю и приложила руки к его спине. – Не мешай мне.

Словно получив амнистию, Чэнь Канлун резко развернулся и выскочил наружу, но не нашел Цзисюаня. Он недовольно уставился в сторону павильона старейшины Цунчжэ. «Ты его еще и в свою кровать положил», – со злостью подумал Дракон, а после направился к кухне, намереваясь «одолжить» пару кувшинов вина, чтобы скоротать ночь.

Цин Юйдунь вернулся к себе и теперь стоял над Маомао, который без сознания лежал в постели. На вид юноше было не больше двадцати лет, и он казался ровесником А-Цю. Его лицо без маски было бледным и будто скроенным из острых углов: резкие скулы, острый подбородок и острый нос, тонкие губы, сейчас плотно сжатые, белые брови, тоже угловатые, и длинные ресницы, обрамляющие полумесяцы глаза. Его серебряные волосы разметались по подушке, темные концы притягивали внимание. Сон юноши был беспокойным – об этом свидетельствовало откинутое в сторону одеяло и пальцы, вцепившиеся в простыню, а также лоб в испарине. Он был обнажен по пояс, бок аккуратно перебинтован, следов крови нет. Цин Юйдунь заключил, что юноше плохо из-за болезненной раны, а еще ему снится кошмар.

Некоторое время Цзисюань равнодушно разглядывал Эрлана. Если бы кто-то сейчас зашел в комнату старейшины Цунчжэ, то посчитал бы, что тот размышляет, как избавиться от трупа. Наконец Цин Юйдунь будто очнулся и присел на край кровати. Он положил ладонь на голую грудь юноши и закрыл глаза, направляя свою ледяную ци в пылающий от жара средний даньтянь Эрлана. Темная ци, окутавшая его золотое ядро, в панике отступила, столкнувшись с чистой духовной силой старейшины Цунчжэ, а золотое ядро запылало ярче, встретившись со знакомым холодом.

Маомао резко вздохнул, пальцы вцепились в простыню. Его прошиб холод, словно его сердце внезапно опустили в ледяную прорубь. Его веки задрожали, и он увидел над собой пару черных блестящих глаз.

– Цзисюань…

– Старейшина Цунчжэ, – машинально поправил Цин Юйдунь, когда на него уставились голубые глаза. Его рука на груди молодого человека чуть дрогнула, а затем старейшина ее убрал. Спасительная прохлада ушла вместе с ней.

Маомао попытался ухмыльнуться, но улыбка вышла кривой и слабой. Он протянул руку и схватил Цин Юйдуня за запястье. Тот нахмурился.

– Уже уходите? – спросил кот, чуть наклоняя голову.

– Я не могу никуда уйти, это моя спальня, – ровным тоном отозвался Цин Юйдунь, свободной рукой отдирая пальцы юноши от своего запястья.

– О, одно ранение, и вы уже принесли меня в свою спальню. – Улыбка Маомао стала еще шире.

– Ведите себя прилично. Раз вы очнулись, следует выпить лекарство и еще поспать. Ваши раны затянутся быстрее, если полноценно отдыхать. – Цин Юйдунь поднялся, сделал два шага назад и натянул рукава на ладони. Лишь после этого он посмотрел на юношу на кровати.

– Хорошо, – неожиданно послушно отозвался тот. – Давайте свое лекарство, старейшина.

– Я? – От неожиданности Цин Юйдунь растерялся.

– Вы же сказали мне отдыхать. Прикажете самому идти за лекарством? – прищурился кот, его голубые глаза со смехом смотрели на старейшину.

– Нет, конечно нет, – пришел в себя Цин Юйдунь. Он вновь шагнул к кровати и взял со столика миску с лекарством. Ему еще не приходилось ни о ком заботиться, поэтому, пока он вливал лекарство в Эрлана, то случайно расплескал половину. С некоторым недовольством посмотрев на свои руки, Цин Юйдунь легким движением ладони собрал все капли с лица молодого человека и заставил их влиться обратно в миску. После этого он посмотрел на Эрлана.

– Это я уже пить не буду, – скривился тот, боясь, что с хозяина станется поить его лекарством вперемешку с потом.

Цин Юйдунь кивнул, отставил миску и, снова поднявшись, сделал шаг назад. Он выглядел как человек, опасающийся дикого животного. Да, пусть раненого и в клетке, но от этого не менее опасного. Из-за подобного поведения Маомао хотелось подразнить его еще сильнее. Однако он понимал, что сейчас лучше быть послушным – кот еще не добился своей цели, ради которой приехал в Хэфэй.

– Отдыхайте, – равнодушно бросил Цин Юйдунь, разворачиваясь, чтобы уйти.

– А где вы будете отдыхать, старейшина? – спросил кот.

– Я помедитирую в саду, – сказал Цзисюань.

– Вы можете помедитировать здесь, – великодушно разрешил Маомао, слабо махнув рукой на пространство комнаты. – Все-таки это ваша спальня, а я в ней гость.

– Хорошо, – немного поколебавшись, ответил Цин Юйдунь. В конце концов, это и впрямь было логично. Он дошел до чайного столика и уселся на подушку в позу лотоса, а затем закрыл глаза, чтобы не разговаривать с беловолосым юношей. Старейшина принялся медленно прогонять свою ци по меридианам, но Эрлан упорно не хотел засыпать.

Разглядывая спокойное лицо, Маомао почувствовал пульсирующую светлую ци, исходящую от Цзисюаня, и невольно облизнулся. Если быть совсем уж честным, коту было не по себе: бок ужасно болел, все тело ломило, поднялась температура, а золотое ядро неровно мерцало. Ему снился странный сон, в котором был Цзисюань, и коту почему-то не хотелось его сожрать, укусить или выпить его крови. Это осознание испугало кота, и когда он открыл глаза, то перепугался еще больше, увидев нависшего над ним Цин Юйдуня.

Он вовсе не желал вызвать у того к себе отвращение. Но, глядя на хладнокровное лицо старейшины Цунчжэ, нестерпимо хотел дразнить его, видеть, как поджимаются его губы и сходятся у переносицы брови. Он хотел стать его учеником. Получить право быть рядом каждый день не только в облике кота.

– Старейшина.

Маомао укусил себя за нижнюю губу, снова взглянув на Цин Юйдуня. Тот не доверял коту настолько, чтобы уйти в глубокую медитацию, так что, когда Маомао его окликнул, старейшина открыл глаза.

– Что? – спросил Цин Юйдунь.

– Вы подумали?

– О чем? – моргнул старейшина.

– О том, чтобы взять меня в ученики, – моргнул в ответ кот.

– Ты действительно этого хочешь? – Взгляд Цзисюаня заледенел, пронзая зверя насквозь, как будто старейшина мог видеть все его хитрые планы.

Маомао облизал губы.

– Конечно. Я всю жизнь мечтал учиться у вас, старейшина. Думаете, я зря столько дней позорился на арене? Вы уже могли разглядеть мой потенциал. Я очень хорош, – беззастенчиво похвастался он. Все-таки он уже учился у него. Косвенно. Как он мог быть не хорош?

– М-м, –