Сердце тумана - Хелен Шойерер
Откроет ли Михаэль снова свою лавку? Клянусь, в тот фруктовый пирог добавили полевые цветы.
Итак, две банки муки и семь…
Если Люсинда доберется раньше…
Блик прыснула. Такая легкая добыча, все они, подумала она, выпрямляясь и пристально разглядывая оставленные без присмотра карманные часы свечника, который не сводил глаз с дочери пекаря. И моряка, чей полный кошель монет виднелся из жилетного кармана. Несмотря на жуткое похмелье, день обещал быть удачным. Рыхлый песок обжег ее лицо, когда подул морской бриз, и тень упала ей на плечо.
– Че, опять нализалась в таверне, Блик? – раздался хрипучий голос у нее за спиной.
– Нет, – пробормотала она, не поднимая глаз.
– Это не то, чем кажется? – В поле ее зрения появился ее друг Брен, один из молодых местных рыбаков, и многозначительно оценил взглядом ее всклокоченное состояние.
– Не твое дело, – сказала она.
Брен пожал плечами, откидывая со лба выгоревшие на солнце волосы. Они знали друг друга с детства, поэтому его редко беспокоила ее прямолинейность. Брен. Гребаный Брен. Одна из многих причин, по которой она разыскивала целителя, чтобы поправить свое «состояние». На данный момент лучшим лекарством оказалась выпивка. По правде говоря, несмотря на саднящее горло и протестующий желудок, она подумала, что самое время повторить.
– Я видел твою лодку с перепутанными снастями – ты, должно быть, была не в себе.
– Она ведь все еще на плаву?
– Еле-еле.
– То есть да.
– Я закрепил веревки, которые ты неправильно завязала.
– Я сделала все верно.
– Вряд ли.
Блик вздохнула.
– Ну, я не просила тебя что-то исправлять.
– Как обычно.
Блик едва удержалась, чтобы не закатить глаза, которые в противном случае вот-вот выскочили бы из орбит.
– Знаешь, – отозвался Брен, собираясь уходить. – Ма была бы рада что-нибудь для тебя приготовить.
– Я же сказала, это не твое дело.
Стоя к ней спиной, Брен поднял руки, капитулируя, и ушел.
Она вдохнула соленый океанский воздух, смешанный с ароматом трав, специй и свежеиспеченного хлеба. Ее привлекла булочная на углу, где за витриной были выставлены высокие стопки золотистых буханок, покрытых мукой. Мне понадобится пара монет, – подумала она, выходя на людную площадь. Толпа лучше всего подходила для такого рода работы, а пиковое время на рынке было в значительной степени самым прибыльным. Люди были отвлечены, взволнованы и раздражены. Когда их внимание рассеивалось, а тела прижимались к другим, разве значила что-то одна-единственная монета? А может, ты просто оступился и потерял браслет?
Блик понимала, что ее внешний вид оставляет желать лучшего, поэтому ей придется быть особенно старательной в любой работе, которую принесет это утро. Ее светлые волосы пепельного оттенка длиной до плеч были всклокочены и запутаны после вчерашнего погружения в океан и свободно свисали вокруг чумазого лица. Туника и брюки были забрызганы рвотой, и, почувствовав острую, навязчивую боль в подошвах ног, она поняла, что на ней нет обуви.
Чтоб меня, – мысленно выругалась она, – куда же они запропастились? Она оглянулась на желоб с водой, у которого проснулась, – там не было ничего, кроме любезно оставленного ею в пыли розового пятна рвоты. Ей захотелось пнуть себя. Как будто она могла позволить себе еще одну пару обуви. Ей придется совершить набег на прихожую Брена в поисках самой маленькой и наименее отвратительной пары, принадлежащей кому-то из его братьев.
Люди старались не смотреть на нее, когда она проходила мимо. Худенькая девочка-сирота со странными глазами, городская пьянчужка, возвращалась из очередного своего безумного одиночного морского путешествия. Они пытались не смотреть, но, как обычно, терпели неудачу. К тому же она могла их слышать, их врывающиеся в нее мысли.
Только у зла могут быть такие глаза – по отношению к необычному цвету радужной оболочки ее глаз (один орехового цвета, другой – голубого). Только посмотрите на покрывающую ее мерзость, она снова лежала в хлеву – или в борделе. Она околдовала того бедного старого рыбака, лучше бы он умер, чем водился с ней. Куда она направляется? Что она с собой сделала на этот раз? Кого она ищет? Всегда одно и то же. Но в основном это шло ей на пользу.
Блик с трудом держалась на ногах, что мешало ей не только рассматривать людей, но и выполнять работу. Когда она посмотрела на другого прохожего, она подумала, что все еще пьяна. Это было возможно… Не то чтобы такого не случалось раньше. Или, возможно, она действительно была столь же безумной, как о ней все судачили. Они смотрели на нее словно на чумную. Пытаясь не обращать внимания на то, насколько горячей стала брусчатка у нее под ногами, она вытеснила навязчивые мысли из головы и выбрала цель. Путешественница. Определенно не из здешних мест, расхаживающая в ярких, непрактичных юбках, с сумочкой, украшенной блестящими бусинками, свисающей с изящного бледного плеча, уже порозовевшего от загара.
Да, она отлично подойдет, – подумала Блик, петляя сквозь толпу. Кто-то с силой врезался в нее. Она упала, приземлившись на спину.
– Куда-то намылилась, маленькая Блик?
Выругавшись, она начала подниматься, но тяжелый ботинок повалил ее обратно. Маз, дюжий сын городского кузнеца, смотрел на нее сверху вниз, скривив губы.
– Ты, наверное, шутишь, – пробормотала она.
– Что ты сказала?
Если люди и не наблюдали за ней раньше, то теперь – наверняка. Но никто не вступился за нее, никто не велел этому скоту убрать ботинок с ее плеча.
– Отвали, Маз.
Его удар был быстрым и точным, прямо в ее нежный живот. Раз, другой. Ее тело сжалось от боли и напряглось в ожидании продолжения.
Тупая стерва, думает, что может отшить меня. Как будто я хочу ее сейчас. Грязная пьяная мерзавка. Мысли Маза откуда ни возьмись обрушились на нее.
Пару лет назад, когда ее состояние еще поддавалось контролю, а иногда даже бездействовало, она по-другому относилась к Мазу. Он был самым красивым и умным сыном талантливого
Ознакомительная версия. Доступно 19 из 95 стр.