Сердце тумана - Хелен Шойерер

– Скоро ты поймешь, что мы не так уж плохи, Полпинты, – сказал он.

Солнце скрылось за горизонтом, и приглушенные фиолетовые сумерки вернули Блик в настоящее. Легкий соленый бриз обдувал прохладой ее загорелую кожу, успокаивая бурлящие мысли. На палубах пришвартованных яхт горели фонари, а вдалеке звучал одинокий фидель[1]. Деревянный настил скрипнул под ней, когда кто-то сел рядом. Мозолистая рука Брена протянула ей бумажный пакет.

– Подумал, что ты, возможно, проголодалась, – сказал он, глядя на воду, на отражения луны, звезд и фонариков, мерцающих на ее поверхности.

Блик взяла у него из рук теплый бумажный пакет. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз ела что-нибудь горячее? У нее потекли слюнки, когда она открыла пакет и обнаружила золотистую выпечку.

– Знаменитый пальмовый пирог ма, – сказал он, не отрывая взгляда от бескрайней морской глади.

Она надкусила и подавила стон, вспомнив пальмовый пирог миссис Клейтон – приправленное специями мясо с подливкой, скрепленное маслянистыми хрустящими слоями. По мере ее взросления они со Старшим часто ужинали у Клейтонов. Миссис Клейтон была одной из немногих знакомых Блик, кто чувствовал себя счастливее, когда появлялось больше голодных ртов.

Блик предложила Брену свою фляжку. Взяв ее, он немного встряхнул, слушая, как плещется содержимое, прежде чем выпить.

– Сегодня спокойно, – сказал он, кивнув на ленивое покачивание моря.

– Я заметила.

– Давненько мы не ходили в море вместе.

– Я предпочитаю одиночные прогулки.

– Возможно, тебе понадобится еще пара рук, если планируешь отправиться в Батталон или Хавеннесс.

– Кто тебе сказал?

– Это всего лишь вопрос времени, не так ли? Ты не нашла то, что искала, в Эллесте. Я мог бы помочь тебе найти это, если бы ты сказала мне, что ищешь.

Блик молчала.

– Дерьмовый вкус, – сказал Брен, передавая ей вино обратно.

– Знаю.

Она поморщилась, когда мысли Брена начали проникать в ее сознание, его вопросы, его наблюдения о ней, его печаль.

Почему бы ей не… Все, что я делаю… Если бы у меня только был шанс…

Она была больше не в состоянии это слушать. Поднявшись на нетвердые ноги, она пожелала ему спокойной ночи и оставила его на пристани. Домой, ей нужно было попасть домой.

Прямо у подножия утесов находилась пристань для яхт и старый склад Бликера Старшего. Сейчас там хранились канаты, запасные паруса и запчасти для многих судов, которые швартовались в Ангоуве, но над этим помещением находился чердак – ее жилье. Единственное место во всем королевстве, которое она называла своим. Бликер Старший жил в соседствующем со складом коттедже, но мэр города изъял его всего через несколько дней после смерти Старшего. Вскоре после этого его снесли. То, что ей разрешили остаться на чердаке, было настоящим чудом. Хотя ей так и не разрешили ознакомиться с завещанием Старшего, которое, как она подозревала, было в ее пользу.

Она попыталась вспомнить время, когда жители Ангоува не смешивали ее с грязью. Возможно, когда Старший был рядом, все казалось не таким уж плохим. К настоящему времени она поняла, что он защищал ее от жестокого обращения, он и Клейтоны. Но она не могла продолжать просить их об этом, не после того, как ушел из жизни Старший, не после того, как они потеряли Виллема и Тобиаса. Ей следовало полагаться только на себя, особенно если хотела доплыть до Батталона, а Брен… Ей придется оставить его здесь.

Блик вскарабкалась по лестнице на чердак и задвинула ее за собой. Сам чердак был невелик. Она натаскала и рассредоточила повсюду тюки сена, чтобы создать некое подобие мебели, но это вряд ли имело значение. У нее было мало пожитков, и она определенно не любила развлекаться. В углу лежала скомканная одежда, доставшаяся ей от Брена и его братьев, и толстый вощеный плащ – одна из немногих вещей, полученных ею на память от Старшего. Там также было несколько фляжек и стеклянных бутылок, которые она использовала для хранения медовухи. Она потянулась за одной из них, серебряной, – своей любимой. Она держала ее поближе к куче сена, на которой спала.

Одна. Она прерывисто выдохнула. Наконец-то она снова была одна. Она отпила из фляжки, и ликер обжег ей внутренности, когда она выпила его залпом. А потом она заснула, и сон ее был полон сюрреалистическими деталями: парусные узлы и туман, ее имя на губах незнакомца и жар, пульсирующий жар, разлитый в воздухе вокруг нее.

У Блик зачесался нос, когда запах дыма наполнил ее ноздри. Ее кожа была липкой, волосы мокрыми от пота, и… она открыла глаза.

Склад под ней был охвачен пламенем.

Огонь пожирал веревки, сети, деревянные доски, все без разбора. Пожар охватил брус, подбираясь к снопам сена и запасам спиртного, служившего топливом. Ей нужно было выбираться. Сейчас же. Блик пролезла к лестнице, втащила ее в удушливую жару чердака и направила к окну. Это был единственный выход. Она взглянула на бушующее внизу пламя и с колотящимся в горле сердцем просунула лестницу в окно.

Не так она хотела уйти. Смерть в огне. Нет, только не так.

Что-то взорвалось у нее за спиной – спиртное. У нее не было времени закричать. Она выбросилась из окна вместе с лестницей и оттолкнулась от здания. Падение длилось целую вечность и одновременно совсем не заняло времени. Блик попыталась развернуть лестницу, пыталась разместиться так, чтобы проворно приземлиться на ноги, но все-таки рухнула на землю. Она с глухим стуком ударилась о землю, и тяжелая лестница обрушилась на нее сверху. Она не шевелилась. Она не знала, способна ли на это. Она боялась попробовать.

Я мертва? Но она слышала собственное прерывистое дыхание, ощущала вкус дыма, который выкашливала из легких. Ее грудь горела, когда она буквально захлебывалась. Что случилось?

Кто-то ожесточенно пнул ее в бок. Блик охнула, подтянув колени к груди и подняв руки, чтобы защитить лицо, но толстые грубые пальцы сомкнулись на ее предплечье и потащили вверх. Она пошатнулась, морщась от боли в боку, вызванной ударом, и от рези во всех мышцах и костях, вызванной падением. Как она осталась жива?

Дневной свет ослепил ее.

– Думала, твой рыбак сможет меня шантажировать? – прорычал низкий голос.

Блик распахнула глаза. Моргая сквозь пелену, она различила лицо Маза всего в нескольких дюймах от своего собственного.

– Что?

– Не отрицай, уже слишком поздно для этого.

– Маз, что… что случилось?

Внезапно