Всадник дракона - Таран Матару

Затем появилось воспоминание. Морщинистые убаюкивающие руки гладили его по лбу. Только сейчас они побуждали его очнуться. Колыбельная, а это была именно она, умолкла.

Чьи-то пальцы коснулись его носа, век. На губы капнула вода, и Джай высунул язык, чтобы слизнуть ее. Ему хотелось пить. Очень хотелось.

– Я знала, что ты выживешь, – произнес чей-то голос. – Род Рохана так легко не умирает.

Женщина говорила с акцентом. Таким же, какой был у него самого много лет назад. И он узнал этот голос.

Джай открыл глаза. И узнал лицо, которое появилось в поле зрения. Балбир.

Но самым странным было не ее присутствие, а комната, в которой он лежал. Он находился в кровати, а не на соломенной подстилке. Комната не была роскошной, но на полу он увидел ковры, а на окнах – занавески. Впрочем, само наличие окон уже было достаточно удивительным.

– Где мы? – прохрипел он, после того как Балбир влила ему в рот еще воды. Говорить было больно, потому что челюсть словно была сделана из битого стекла.

Балбир улыбнулась. Она была в возрасте уже тогда, когда он впервые ее увидел, но сейчас выглядела так, будто не изменилась ни на день. Все то же сморщенное лицо орехового цвета. Те же теплые темные глаза, глубоко посаженные и непроницаемые.

– Можешь поблагодарить за комнату свою новую подругу. Она сама за нее заплатила. Говори что хочешь об этой принцессе, но совесть у нее есть.

Только сейчас он вспомнил. Дракон… и кулак Магнуса. Инстинктивно Джай дотронулся до челюсти, почувствовав там припухлость.

– Ее дракон сам принес тебя сюда. Унес тебя в своих когтях и оставил на ступенях дворца.

– Тогда я обязан ей жизнью, – прошептал Джай.

– И не только ей, – продолжила Балбир. – Ее служанка приходила каждую ночь, чтобы за тобой ухаживать. Кажется, принцессе пришлось научиться самой расчесывать себе волосы.

Балбир захихикала, но вскоре ее смех сменился резким кашлем.

– Каждую ночь? – спросил Джай. – Как долго я здесь нахожусь?

– Неделю, – ответила женщина, когда приступ утих. – Могущественный Магнус своим ударом убил бы большинство, хотя, подозреваю, это не входило в его намерения. Воин, связанный душой и притом вознесшийся, способен выбить каменную плиту из стены, не поцарапав костяшек пальцев. Тебе повезло, что ты выжил.

Джай не знал, что Балбир имела в виду под вознесением, но не это привлекло его внимание. Если он прожил неделю, это означало, что он был в безопасности от гнева Магнуса – или, по сути, от гнева Тита. Во всяком случае, в данный момент.

– Не волнуйся, у данского короля и Константина есть гораздо более важные темы для споров, чем жизнь простого степняка, – словно прочитала его мысли Балбир. – Мне сказали, что молодые наследники простили друг друга и продолжают готовиться к свадьбе. Если слухи верны, до нее осталось всего несколько дней.

Джай лежал молча, удивленный тем, насколько успокаивал его звук ее голоса.

– Тебе нужно сосредоточиться только на отдыхе. Пей, ешь. Выздоравливай. Когда твой покровитель послал за мной, меня предупредили, что ты должен вернуться к работе, как только очнешься. И ты вернешься, потому что я не смею лгать.

Джай поморщился.

– Я думал, у этой принцессы есть совесть.

Балбир усмехнулась и направилась к двери.

– Меня послала не твоя принцесса, – усмехнулась она. – А Леонид. У тебя есть высокопоставленные друзья, мой мальчик. Будь с ними любезен – подозреваю, что только они удерживают Магнуса от того, чтобы тебя придушить.

Балбир шмыгнула носом, и Джай оглядел ее, когда глаза привыкли к скудному свету, проникавшему сквозь занавески. Он увидел сгорбленные плечи и мозолистые руки. На женщине была одежда пленной служанки, а на запястьях красовались символические оковы. Ее одежда была чистой, но невероятно потрепанной. Скорее всего, другой у нее просто не было.

И все же спустя столько времени Балбир по-прежнему носила косы, как и все незамужние женщины их народа. Это место ее не сломило.

Разумеется, ее прислал Леонид. Кто же еще? Жаль, что Джаю пришлось заплатить за это своим лицом.

– Я слишком долго ждал, чтобы попросить о твоей свободе, Балбир, – прошептал Джай, ужаснувшись ее состоянию.

– Тьфу, – отмахнулась она от его слов. – Твой дядя продал меня этим сабинянам, когда его племянникам понадобилась няня. Продал и тебя, и твоих братьев тоже, хотя ты об этом и не подозревал. Но сейчас это не имеет значения.

Джай взял ее за руку, ощутив на коже следы десятилетнего тяжелого труда.

– Тебе здесь не место, – прошептал он.

Она улыбнулась, и от этой улыбки ее годы словно улетучились. Балбир сжала его руки.

– Я каждый день вдыхаю воздух своей родины. Чувствую землю под ногами и вижу, как по утрам восходит солнце. Не беспокойся обо мне, мой мальчик. Мое тело здесь, но мой разум… он далеко отсюда. – Джай почувствовал, как на глаза навернулись слезы, и отвернулся, чтобы их скрыть. – В любом случае я скоро уеду из этого города, – продолжила она. – Моя хозяйка продала мой контракт.

– Что? – воскликнул Джай, поморщившись от того, что слишком резко сел. – Леонид сказал, что ты вернешься с Арджуном, когда тот станет совершеннолетним!

– О да, он так и сказал, – мрачно усмехнулась Балбир. – И так сказал его посыльный, когда сюда пришел. Только он ни разу не упомянул об оплате. Как думаешь, почему моя хозяйка так быстро меня продала?

Джай пытался подавить нараставшую ярость. Конечно. Он лишь усугубил ситуацию.

– В любом случае, я буду рада, когда эти данчане уедут, – пробормотала Балбир, не замечая его гнева. – У нас гостили двое, и я до крови стерла руки, убирая за ними. После еды они бросают кости на землю, будто там сидят собаки, готовые их обглодать! Их мужчины и женщины проливают больше эля, чем успевают проглотить! Эти сабиняне называют нас, ситийцев, язычниками. А теперь сами женятся на одной из них…

Джай ухмыльнулся, потому что давненько не слышал этого слова. Ситийцами называли себя степняки, хотя в первую очередь отождествляли себя со своим племенем.

Балбир встала, поморщившись от хруста коленей. Джай забормотал, почти лишившись дара речи от гнева:

– Я поговорю… Леонид не станет…

Женщина подняла палец.

– Используй все возможности, чтобы обеспечить безопасность себе, дитя. А теперь приведи себя в порядок, пока хозяин гостиницы не выгнал нас из-за вони. У двери стоит ведро. У меня