Разрушитель - Мария Токарева

– Чувствуешь? – встрепенулась Агнесс. – Давление нарастает. Портал может открыться в любую минуту.

– Да. Они копят силы. Ищут слабое место. А мы… мы просто летаем и ждем.

Тягостная тишина повисла между ними, нарушаемая лишь свистом ветра. Мысли обоих невольно возвращались к источнику всей этой суматохи.

– Ты можешь хотя бы предположить, где сейчас Эльф? – тихо спросила Агнесс; Джи-Джи горько усмехнулся, и в звуке этом слышалось все его отчаяние.

– Где-то убивает обреченных. И его не остановить! Ты же знаешь… В другом мире или в этом – без разницы. Может, на планете Силлад, может, в мире Хрустального Города или на Земле.

Агнесс сжала кулаки, чувствуя, как ее гложет горькое чувство вины. Оно напоминало застарелую рану, покрытую корками и лиловыми прожилками некроза.

– Мы где-то допустили ошибку! – с сожалением воскликнула она.

– Весь эксперимент Митрия – одна большая ошибка. Решил, раз мы стали энергетическими сущностями высшего порядка, то мы теперь вроде богов? Слишком высоко полез, Великий Хранитель Бенаама… – Джи-Джи покачал головой, напоминая полный титул Митрия. – И создал не ангелов, а чудовищ. Сверхлюдей с силой богов. Но разве может человек или даже дух-хранитель создать бога?

– Не может. – Агнесс закрыла глаза, и ей вспомнился сияющий белыми линиями зал тайной лаборатории, тринадцать добровольцев и властная фигура Митрия.

– В этом и была страшная гордыня Митрия. Он решил, что уподобился Творцу! Украл часть Его силы.

Они снова замолчали, продолжая свой безнадежный патруль. Два «ангела-хранителя», два таких же эксперимента, проведенных Митрием над ближайшими соратниками. А где-то в других мирах носилось их самое страшное творение.

«Как же мы… как же мы виноваты перед ним! Как же я виновата! – с горечью подумала Агнесс. – Я не проверила всю информацию! Я что-то не учла. Что мне сказал Митрий? Сумеречный Эльф из клана темного даймё, рожденный от женщины, захваченной на землях светлых эльфов. Но что мы не учли? Он ненавидел отца, он хотел отомстить за мать. Но мы… мы стерли эту память „Нектаром забвения”!»

На глубинном уровне знала, что правильно, а что нет. Сражаться за близких, за любимых – да, она знала, что это правильно. А Митрий, похоже, не знал.

– Мы… научились растворяться в белых линиях и принимать разные формы, научились выращивать дома, обрели равновесие между технологиями и природой, материей и энергией… были вестниками надежды, несли прогресс эльфам и людям. Но пропустили зарождение великого зла, пропустили начало превращения Лорда Нираша в Лорда Отчаяние, – вздыхал Джи-Джи, плывя бестелесной тенью над городом, сливаясь чернотой крыльев с пространством вокруг. – Цена наших ошибок слишком высока. А может, надо было всего лишь… забрать Раата из его темницы.

– Не обвиняй себя, – вздохнула Агнесс. – Мы дали им технологии, но мы же дали им и свободу выбора. Как и Стражам. Как и Сумеречному Эльфу.

Они покинули Землю и поднялись в открытый космос, нематериальные, прозрачные и легкие. Повсюду, из каждого уголка слышалось пение жизни, множество миров требовали защиты.

– Да. Это был его выбор. Может, более осмысленный, чем у всех Стражей. Может, только поэтому он уцелел и целых две с половиной тысячи лет исполнял свой долг, – задумался Джи-Джи. – Возможно, сейчас лимит этой «батарейки» иссяк, он агонизирует…

«А мы… Мы тоже агонизируем! Без Митрия, без ориентира, перед угрозой конца света», – с тоской осознавала Агнесс. Похоже, все завершалось именно в две тысячи двадцать шестом, наступал конец всех глобальных проектов.

Древние, вечно скорбящие, но не имеющие права вмешиваться в человеческие судьбы, они перемещались из мира в мир, зачастую предотвращая их уничтожение. А разрушали их не чудовища из плоти и крови, а те, что теснились в душах каждого: Страх, Гнев, Отчаяние и бессмысленная Злоба. Этих чудовищ выращивали древние асуры, отравляли умы разумных существ. Так Митрий объяснял суть и сущность силы императора асуров Раата, космического змея, будящего пороки в сердцах людей в разных мирах.

«Или наоборот? Это пороки людей питают асуров?» – впервые засомневалась Агнесс. Ведь и их, самоназванных вестников надежды, питали добрые чувства людей. Когда она видела и ощущала чью-то любовь, чью-то надежду, то и сама становилась сильнее, а белые линии ее крыльев светились ярче.

Так или иначе, после падения Бенаама семарглы осознали: нужно оградить людей от самих себя. И они решили дать божественную силу «достойным кандидатам» из разных уголков Вселенной, чтобы они уничтожали злые помыслы еще до их проявления. Предполагалось, что так асуры потеряли бы власть над умами и подпитку.

Были построены сложнейшие математические модели и просчитаны все вероятности. Двенадцать – столько показалось достаточно для масштабов проекта, исходя из знаний о населенных мирах, с учетом возможностей будущих Стражей Вселенной. И вскоре семарглы нашли добровольцев. С разных планет, богатые и нищие, старые и молодые, они показались самыми достойными, потому что услышали «зов» сквозь белые линии.

– Возможно, это я слишком тщательно проверяла кандидатов, – посетовала Агнесс. – И надо было действовать быстрее!

– Да… Мы и не заметили, как Бенаам был окончательно захвачен, – горестно вторил Джи-Джи. – Скитались по мирам, искали оружие, пока… пока светлых эльфов превращали в вампиров. Пока у Нираша разрасталась армия Воронов.

– Возможно, эксперимент и правда затянулся, – протянула Агнесс. – Может, создай мы Стражей чуть раньше…

– Да-да, но это не отменило бы безумие Стражей, – безрадостно добавил Джи-Джи.

– Зло без добра невозможно. Зато добро без зла – это и есть основа мироздания. С этого все начиналось. Ведь для здоровья не нужна болезнь, а для любви ненависть, – уверенно сказала Агнесс. – Может, именно этого не понимали те двенадцать? Где мы ошиблись? Что укрылось от нас?

– Ничего. Эта сила была не для нашего уровня понимания – вот и все.

Стражи Вселенной, имеющие мощь останавливать армии, переделывать континенты, сметать любое зло до его зарождения в сердцах людей, бессмертные и неуязвимые – великий проект почти всесильных созданий. За этим могуществом Митрий обратился в те эмпиреи, что запретны при жизни, да и после смерти, для всех, кто ниже Творца. Семарглы были уверены, что совершают великое благо. Но оказалось, что создали монстров. Антибогов.

– Это… Это я решила, что можно взять Тринадцатого, – сдавленно выдохнула Агнесс, сиротливо прижимая ладони к груди. – Может, в этом все дело?! Может, мы нарушили круг двенадцати?

– Не думаю. Твоей вины здесь нет. Скорее всего, Митрий не хотел его брать, потому что он был из темных эльфов. Из нашего родного мира.

– Но ты разве не видишь, что Эльф творит?

– Но он один уцелел! Возможно, лучший Страж. Если бы не тьма в нем. Сколько блага приносит, столько же и боли – он не Страж, он… сумрак.

– Знать бы, откуда в нем эта тьма…

Только Митрий знал судьбу Сумеречного Эльфа с самого рождения. Но как будто скрыл что-то. Что-то очень важное. Что-то,