Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес
Я не ответила, хоть мне и хотелось дослушать историю.
– Ты вряд ли догадаешься, – поддел Матео, пытаясь меня растормошить. – Шаман не придумал ничего лучше, как превратить юношу в прекрасного жука и преподнести его в дар принцессе, чтобы девушка носила любимого рядом со своим сердцем и возлюбленные никогда не расставались. Девушка обрадовалась и украсила его спинку драгоценностями. Она назвала своего жука – Макеч и не снимала с груди[3]. По другой версии, в жука превращают принцессу… и тогда… Постой, скажи, что не так? – Он оборвал свой рассказ, заметив, что я не реагирую, как, видимо, должна в его ожиданиях. Не проявляю интереса.
– Разве не понятно? – не выдержала я, семеня меж сувенирных развалов. – Вчера у меня был очень сложный день, особенно вечер, а ночью случилась паническая атака, когда дон Освальдо перевел, что теперь я твоя должница, а сегодня ты заявился и требуешь долг. Считаешь, хорошее начало для знакомства?
– Неважное, – серьезно кивнул он. – Я бы хотел больше узнать об этом оружии. Эти символы, руны – ничего не удалось найти, а мой оценщик сказал, что его стоимость – бесценна. Откуда оно у тебя?
– Мне его тоже подарили, – выдохнула. – Знаю не больше тебя.
– Я редко упрашиваю женщин провести со мной время.
– Откуда ты так хорошо знаешь столько языков? – сделала вид, что не заметила, с каким видом он бросил последнюю фразу.
– Учился в Европе, потом в США. Отец хотел, чтобы я получил образование, изучил разные страны.
– Все ради семейного бизнеса?
– Si, – он улыбнулся. Вообще Матео постоянно демонстрировал всем свою улыбку. Если бы я не знала, кто он – приняла бы за дружелюбного парня. Навскидку дала ему не больше тридцати. Ни на миг я не забывала, кто он такой. Ужасы Ада и последствия пребывания в Срединном, видимо, все же оставили на мне след, как у военных бывает контузия и психологические травмы после возвращения с войны, так и я стала более осторожной, мнительной, и поймала себя на том, что всегда ищу пути отступления, считаю запасные выходы из помещений, изучаю планы эвакуации, боюсь мужчин. Я боялась мужчин. Ходила оглядываясь, опасаясь их взглядов, не желая их внимания. Рядом с ангелами у меня не было такой реакции, даже Саймон ощущался как-то иначе, не говоря про Аира и Велиала – с ними я чувствовала себя в безопасности, даже несмотря на выходки демона, да и легионеры меня не пугали. Что-то было в их энергетике, что-то неуловимое, успокаивающее. Влияние Аиррэля на меня через кольцо я уже не могла отрицать, видимо, муж как-то воздействовал. Сейчас, когда все маски сорваны, в обществе мужчин мне становилось не по себе, кто знает, что у них на уме, а последствия их жестокости до сих пор виднелись в виде шрамов на моем теле.
Матео попытался всучить мне какую-то безделушку, когда я увидела на песке книгу с черепушкой на обложке. Огляделась в поисках продавца, никто будто бы не обращал на нее внимания. Я опустилась на корточки и подняла с пола тяжелый том.
– Это ваше? – обратилась к торговке, рядом с чьей палаткой нашла сей предмет.
Матео перевел ей мой вопрос, мексиканка ему бегло что-то ответила, по ее внешнему виду я поняла, что книга ей не принадлежит, но она не прочь ее себе присвоить, заделавшись вмиг владелицей.
– Сколько? – только и спросила я.
– Сто.
Я сунула ей сотню долларов, успев быстрее Матео, и вцепилась в книгу мертвой хваткой, прижав к груди. Он присвистнул с весельем.
– Cacti-rosa, ты действительно первая женщина, которая вместо украшений гоняется уже за второй пыльной книгой на моей памяти.
Наверное, я впервые улыбнулась. Попыталась открыть находку, но обложка не поддалась. Матео даже предложил свою помощь, но у него не вышло, как мужчина ни пытался. Даже на толику не сдвинулось. Я уж решила, что это могла быть шкатулка в форме печатной книги или просто обычная фигурка для интерьера. Находка весила не меньше пяти кило, поэтому я прикупила еще холщовую сумку и весь день ее сторожил отец, не позволив мне таскать тяжести. Порывался Матео, но я отдала книгу папе, не желая иди на поводу у ухажера. И все же остаток дня нам удалось провести более-менее спокойно, а потом с достоинством разойтись. Тео звал нас на ужин в местный ресторан, стоит ли говорить, что мы отказались? Перед тем как расстаться, мексиканец обещал больше не преследовать нас и не искать встреч, списав «долг» с моих плеч и приняв «подарок».
Я решила, что верну оружие, как только окажусь дома, испытывая некоторый восторг, что провела за нос местного мафиози.
***
Следующий день стал для нас последним в Мексике. Мы вновь отправились в другое место – Ушмаль. Провели там несколько часов, сделали фотографии на вершине пирамиды и вернулись в Мериду, прогулялись по местным улицам, попробовали горький шоколад с чили и такос с маринованной свининой. Лиз сделала забавный снимок: на нем повар рубил мясо мачете со скоростью и мастерством японских ниндзя, словно он не еду готовил, а разделывал врага, вокруг него стоял дым от гриля и на губах играла улыбка. Он умудрился из приготовления еды сделать настоящее шоу. В соседнем ларьке продавались гуакамоле с жареными кузнечиками – на удивление, это блюдо заказал отец и ему понравилось, мы на такую экзотику не решились, боясь травануться, а папа хрустел с удовольствием, заставляя нас попробовать. Мы с хохотом отнекивались.
Утром дон Освальдо довез нас до аэропорта, где мы с ним распрощались, поблагодарив за помощь и гостеприимство.
Перед вылетом, пока мы регистрировались на рейс, ко мне приблизился невысокий мужчина, назвал мое имя и попытался всучить белую коробочку. Я сначала перепугалась, что это бомба, неизвестный открыл крышку и показал мне кактус с ярким малиновым цветком, внутри лежала записка: «Я человек слова, поэтому не мог явиться сам. Эта та самая маммиллярия – красивая и колючая, как ты. Удачного полета, сacti-rosa!»
Курьер поставил коробку на стойку регистрации и ушел. Прочитав записку, я невольно заулыбалась. Мне еще никогда не дарили кактусы.
– Чаще дарят розы, – почти считала мои мысли Лиз. – Это необычно. Оставишь или возьмешь?
– Жаль будет бросать такую прелесть, – сказала я, осматривая матово-зеленое колючее растение с одним маленьким цветком. – Полетишь со мной, Мамми.