Семь снежных ночей - Цан Юэ
Хо Чжаньбай в замешательстве наблюдал за ней.
– На этот раз ты пришёл попрощаться со мной? – догадалась Лю Фэйфэй.
Хо Чжаньбай медленно кивнул и произнёс:
– Верно. Больше я сюда не вернусь.
– Теперь тебе есть куда пойти? Или ты в кого-то влюбился? Даже если придёшь, меня здесь уже не будет. – Лю Фэйфэй улыбнулась немного устало, но всё так же очаровательно, и вдруг кокетливо ткнула его пальцем в грудь. – Я же выхожу замуж! Хотя бы притворись, что разочарован! Разве я, Лю Фэйфэй, ничуть не нравилась тебе?
В тот же миг Хо Чжаньбай скорчил трагическую гримасу и воскликнул:
– Быть брошенным лучшей из девушек этого дома – честь для меня!
Лю Фэйфэй лукаво подмигнула и снова толкнула его.
– Фу, сидишь с таким печальным лицом, а болтаешь бойко, как и всегда! – В следующий миг она замолчала. Потом склонилась к нему, нежно погладила обветренную щёку, заглянула в усталые глаза и вздохнула. – Но… Бай, ты должен позаботиться и о себе.
Лю Фэйфэй мягко коснулась губами лба Хо Чжаньбая, а затем поднялась и ушла не оглядываясь.
Глядя на закрывшуюся дверь, он вдруг почувствовал бесконечную усталость.
Да, больше он сюда не придёт… Незачем: всё кончено.
Восемь лет – и время огненной, безумной страсти уходит в прошлое. Ему действительно стоит подумать о будущем и позаботиться о себе. На миг Хо Чжаньбай вспомнил женщину в фиолетовом – и уснул глубоким сном измученного человека.
* * *
Через полмесяца после отъезда Хо Чжаньбая в Долину целителей вернулся обычный покой.
Эта уединённая долина на Крайнем Севере возле реки Мохэ была похожа на страну блаженства вне пределов людского мира. Здесь, как говорится, межи и тропинки пересекали одна другую, петухи и собаки перекликались между собою[27], а жители мирно возделывали землю. Никто, казалось, и не вспоминал, что где-то там, в цзянху, бесконечно плетётся клубок милости и ненависти и каждый день ведутся кровопролитные бои не на жизнь, а на смерть.
Снаружи бушевала метель, землю устилал иней, а ветер пронизывал острее ножа; в долине же стояли солнечные и тёплые деньки.
Десять больных в этом году уже вылечили. Как и прежде, все бирки «Возвращение с Небес» Шуан Хун унесла из Долины. По дороге на юг, в цзянху, она оставит их в разных тайных местах. Оттуда в новом году бирки разойдутся по рукам, а затем вернутся – вместе с людьми, жаждущими исцеления. Но пока Сюэ Цзые могла отдохнуть, наблюдая, как служанки сеют и собирают лекарственные травы… и внезапно она ощутила, что впадает в какое-то оцепенение.
Минцзе ушёл, Хо Чжаньбай тоже.
У каждого из них свой путь, не имеющий к ней никакого отношения.
Это походило на сон: люди врывались в жизнь Сюэ Цзые, наводили беспорядок и бесследно исчезали. Она же оставалась здесь, в месте, где все четыре сезона сошлись воедино, и продолжала ждать, сама не зная чего.
Сюэ Цзые рассеянно поправила причёску и только тогда вспомнила, что отдала заколку из фиолетового нефрита – последнюю связь с наставницей – в чужие руки. Жгучий мороз пробрал женщину до костей, и она закашлялась, крепко прижав к себе ручную грелку.
Снаружи вдруг поднялся шум, и Фэн Лю, размахивая руками, подбежала к ней и крикнула:
– Госпожа!
У Сюэ Цзые ёкнуло сердце: неужели он вернулся?
– Что? – спросила она.
– Госпожа! Госпожа! – Фэн Лю, тяжело дыша, протараторила: – Там, перед лабиринтом у входа в Долину, вас ждёт какой-то чудак с синими волосами! Дело нечисто!.. Совсем нечисто!
– Вот как?
Вряд ли этот человек пришёл за исцелением: бирки унесли из Долины лишь несколько дней назад. Из особых тайников они разбредались по цзянху и после долгих сражений находили себе хозяев: самых сильных, но и больше всех нуждающихся в лечении. Обычно первая возвращалась не раньше чем через три месяца.
– Да! И у него есть бирки «Возвращение с Небес»!.. – У Фэн Лю перехватило дыхание, но она продолжила: – Много бирок!
– Что?! – Сюэ Цзые рывком поднялась.
– У него… у него все десять! – Фэн Лю снова в ошеломлении взмахнула руками. – Десять бирок!
Глаза Сюэ Цзые потемнели. Быстрыми шагами она прошлась вдоль окна, заложив руки за спину.
– Где Шуан Хун?
– Госпожа, – шепнула сяо Чэн, – Шуан Хун ещё не вернулась.
Шуан Хун покинула Долину, чтобы оставить в цзянху бирки, и ещё не вернулась, а кто-то уже явился сюда, собрав каждую из них? Сюэ Цзые вздохнула. Подобное случилось впервые за все десять лет её практики. Женщина подала сяо Чэн знак, чтобы та помогла ей надеть плащ из рысьего меха, и велела Фэн Лю:
– Веди. Я посмотрю, что там.
Ветер в лабиринте, защищающем вход в Долину, разбушевался не на шутку. Камни медленно двигались, изменяя путь.
Паланкин мягко остановился. Сюэ Цзые отодвинула занавеску и увидела человека, стоявшего напротив входа в ущелье. Его белые одежды, которые трепал ветер, походили на траурные. Незнакомец стоял слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть черты лица, и на его длинные синие волосы падал снег. Разыгравшаяся метель словно и вовсе обходила его стороной. Казалось, от фигуры исходит ласковое тепло, от которого лёд и снег вокруг тают. Незабываемое зрелище.
– Глава Долины целителей? – Наблюдая, как паланкин опустили на землю по ту сторону ущелья, проситель улыбнулся и склонил голову в знак приветствия. Голос говорившего был мелодичен, нежен и тих, но ясно слышен Сюэ Цзые. – Меня зовут Мяо Фэн. Я прибыл с хребта Куньлунь, чтобы выполнить повеление владыки дворца Великого Света. Мне приказали отправиться в Долину целителей и обратиться за помощью к госпоже Сюэ.
Дворец Великого Света? Разве не оттуда прибыл Тун?
Сюэ Цзые замерла, продолжая придерживать занавеску и всматриваться в лицо Мяо Фэна.
Владыка дворца Великого Света правил тремя Небожительницами, пятью Поименованными и людьми трёх ступеней Горнила Демонов. Три Небожительницы – Солнца, Луны и Звезды – уже много лет не покидали хребет Куньлунь, но при упоминании любого из пяти Поименованных все бойцы с Центральной равнины бледнели. Из них пятерых – Мяо Фэна, Мяо Шуй, Мяо Хо, Мяо Куна и Мин Ли, также известных как Ветер, Вода, Огонь, Небо и Яркий Свет, – Мяо Фэн был самым