Преддверие II - Елена Федина
– Что с тобой? – спросила я, когда очутилась на диване. – К тебе вернулась память?
– Почему ко мне должна возвращаться память? – удивился он. – Я её не терял.
– Ты ведёшь себя очень странно, Конрад.
– Я? – он ещё больше удивился. – Постой, ты мне не рада?
– Рада, – сказала я и поцеловала его в лоб, на лбу уже были морщины. – Просто вчера ты так холодно со всеми нами обошёлся, что я не знала, что подумать.
– Няня, ты о чём? – На лице у него было уже не удивление, а испуг. – Я приехал только сегодня. Утром. Первым, кого я встретил, был этот парень в жёлтых штанах.
– Я знаю. Но это было вчера вечером.
– Сегодня утром.
– Бедный мальчик. – Я поняла, что он и вправду серьёзно болен. – Мы же все тебя видели! Я уже говорила Леонарду, что у тебя что-то с памятью, а он так оскорбился, что ты его избегаешь! Бедный мой Конрад, что с тобой было за эти пять лет?
– Я избегаю Леонарда?! – Конрад даже возмутился. – Это вы все тут с ума посходили, Веста! Я его ещё не видел! Я успел только зайти к себе и переодеться. А вчера вечером я остался ночевать у мельника. Пошли к нему кого-нибудь и спроси, если сомневаешься.
– Пошлю, – сказала я мрачно, – обязательно пошлю. Потому что если это правда, то тогда ты привёз двойника.
– Ты хочешь сказать, что вчера вечером тут кто-то был, очень похожий на меня?
– Не очень похожий, а вылитый ты.
– А во что он был одет?
– Разве в темноте разберёшь? В грязный плащ, пыльные сапоги, белую рубашку.
– И где же он теперь?
– Откуда я знаю, Конрад? Мне всё-таки кажется, что это был ты.
– И не надейся. Я вполне здоров и всё прекрасно помню. И двойников у меня в Белогории не было.
Проговорили мы почти до темноты. О себе он рассказывал мало и с неохотой, сообщил только, что попал в плен почти сразу и всё это время жил на холодном северном полуострове под названием Кренгр. Плен его не был особо тяжким, так как местный сановник взял его к себе телохранителем. Жизнь его мало чем отличалась от жизни рядовых белогорцев, и свободу его никто не ограничивал, потому что бежать с Кренгра было абсолютно невозможно. С одной стороны был океан, с другой – бесконечная ледяная пустыня, а узкий перешеек, соединяющий полуостров с Большой землёй, надёжно охранялся.
Как удалось ему бежать, он не рассказал. Стал расспрашивать о Филиппе. И видно было, что гибель брата причиняет ему сильную боль.
– Я должен её найти, – сказал он решительно.
– Кого? – испугалась я.
– Её. Эту чёрную птицу. Эту бестию, которая изводит наш род!
– Не смей, – сказала я строго. – Она убьёт тебя, и этим всё кончится. Да и не найдёшь ты её всё равно.
– Чтобы её встретить, надо полезть на утёс. Я полезу на утёс.
– Не-е-ет! – почти взвыла я. – Хватит с меня Филиппа!
Вот действительно проклятье! Барон Карсти ещё приехать не успел, а уже заболел этим утёсом!
– Успокойся, – сказал он почти как Леонард, – я же буду готов к её нападению.
– Филипп тоже был готов, – возразила я.
– Я знаю больше него, – заявил Конрад.
– Откуда?!
– Я её уже видел, там, на Кренгре. И она не убила меня.
Тут я вообще перестала что-либо понимать. Неужели есть ещё одна?! Ещё одна птица-убийца? На Кренгре? Там, в белой ледяной пустыне, чёрная птица?
– Как это было? – спросила я, чувствуя, как меня от волнения пробирает мелкая дрожь.
– Очень просто, – сказал Конрад, – там тоже ходят легенды о ней. Она охраняет ледяной дворец в пустыне. И если раз в сто лет находится безумец, который отправляется на поиски этого дворца, его растерзанный труп скоро находят где-нибудь на побережье, совсем в другом месте.
– Ледяной дворец, – усмехнулась я, – какие глупые выдумки! Наверняка никто его даже не видел!
– Видел, – сказал Конрад, – я.
И в глазах его отразилось такое восхищение, что я снова подумала, а не безумен ли он.
– Мы отправились туда вместе, – продолжал Конрад, – я и мой хозяин. Мы ехали на оленьей упряжке четверо суток. А на пятое утро увидели дворец. Издали он напоминал нагромождение льда, но когда мы подъехали ближе, то чуть не ослепли. Ей-богу, стоило рисковать жизнью, Веста, и замерзать во льдах на краю света, чтоб увидеть такое! Он был весь прозрачный и переливался всеми цветами радуги. И ещё знаешь что? Он был тёплый. Да-да. Я трогал стены и пол. Они были прозрачные, как стекло, гладкие и совсем не холодные.
Он безумен, поняла я. Мой Конрад безумен! Тёплый лёд! Дворец в пустыне!
– Сначала мне казалось, что всё это волшебный сон, – продолжал он увлечённо. – Потом, как по писаному, появилась огромная чёрная птица. Мы пытались в неё стрелять из арбалетов, но стрелы от неё отскакивали. Хозяина она растерзала сразу. А меня схватила своими когтищами и понесла. Я очнулся где-то в лесу на зелёной траве, как оказалось, очень далеко от Кренгра и даже от Белогории. Вот как это было.
– Значит, ты ей обязан своим освобождением? – спросила я хмуро.
Я не верила ни одному его слову. И Конрад это понял.
– Именно ей, – сказал он, – и я знаю теперь, что она может не только убивать. Я хочу понять, что ей надо. Пока мы этого не поймём, мы обречены на гибель. А теперь посмотри.
Он медленно снял рубашку и повернулся ко мне спиной. И на спине, на рёбрах и на руках его были глубокие следы огромных когтей.
У меня упали руки, у меня остановилось сердце, у меня потемнело в глазах. Я вынуждена была поверить в его бред.
* * *
Перед тем как отправиться к мельнику, я зашла к Леонарду. Я сказала ему, что Конрад его по-прежнему любит и скоро сам к нему зайдёт, а про вчерашний день он ничего не помнит, потому что болен. И ещё я сказала про дверь в барахолке, но на это он не обратил никакого внимания: он примерял костюм Зевса, который две девушки из его прислуги тут же на нём и подшивали.
Вид у Леонарда был вполне внушительный: могучие руки вздувались мышцами, ноги были стройные и крепкие, как колонны, только бородка подкачала, маловата казалась