Преддверие I - Елена Федина
– Да что ты, – усмехнулся я, – мне страшно весело.
– У меня к вам предложение, наследник. Давайте не будем меряться силами, кого больше любит король. Я охотно уступаю вам свою позицию. Тем более что я уже обещал вам своё покровительство.
Говорил он, тем не менее, свысока, как будто знал, что всё это временно. В шутку. Трудно было понять, что за мысли теснятся в его кукольной головке.
– Приступай, – сказал я.
– К чему?
– К покровительству. Для начала скажи, что это за тип в дверях?
– Сетвин? Костюмер его величества.
– А на самом деле?
– И на самом деле. Для начала усвойте одну вещь: титулы здесь ещё не самое главное. А главное то, насколько вы нравитесь королю. Или так: насколько вы нужны королю.
Эрих Четвёртый восседал в это время на троне и смотрел на своих подданных, как строгий отец на маленьких детей.
– Когда он уйдёт, будет веселее, – улыбнулся Альфин, – обещаю вам роскошный вечер и бурную ночь. Посмотрите на Фларьо Алонского, он не успокоится, если не выпьет целый бочонок и не расколотит пару зеркал, посмотрите на его сестру… Сам бы влюбился! А как она поёт! А как обнимает!.. Посмотрите на этого мрачного типа, это Камилл Карсти, это он только сейчас такой мрачный, а если его напоить, он большой шутник… Жизель Жасми, у неё прекрасные танцовщицы, но сама она танцует ещё лучше. Вы видели когда-нибудь танцующую змею?
– Видел, – сказал я, – на Дельфиньем Острове. И могу тебя заверить, что этой ночью я буду спать.
– О! Вы в самом деле так целомудренны, как говорил король?
– Я устал.
– Понятно… учтите, у вас здесь будет масса соблазнов. Не сегодня так завтра.
Ночь я действительно проспал, но спал плохо. Мы ушли с королём вместе, он простился со мной, но потом пришёл и привёл с собой своих телохранителей.
– Что это значит? – неприятно удивился я. – Вы так опасаетесь за мою жизнь, ваше величество?
– Спи спокойно, – вздохнул он, – с ними тебе ничего не грозит.
– А без них?
– Это на всякий случай. Ты мне слишком дорог.
Телохранителей короля я знал прекрасно, это они притащили меня из склепа в подвал, это они сопровождали нас в дороге и за всё это время оба не проронили и пяти слов. Две огромные молчаливые туши расположились за дверями моей спальни и тихо побрякивали доспехами, меняя позу. Этот звук не давал мне уснуть, мне казалось, что я пленник. Впрочем, так оно и было. Меня ведь никто не спрашивал, хочу ли я ехать во дворец и вешать на себя этот странный титул, который вдобавок ещё и ничего не значит.
Власти никакой, это очевидно. Зато дорога на тот свет уже открыта. Сетвин заявил, что я без пяти минут покойник, Альфин не принимает меня всерьёз, как временное явление, отец охраняет меня лучше, чем преступника от какой-то неведомой опасности. От какой же?
Кто мой враг? Мезиа? Его ненависть была неприкрытой, больше похожей на презрение. Да и что я ему сделал? Я же не заявил, что отставлю его, как только стану королём. Эсхильо? Ленив, добродушен и слишком хорошо воспитан. Норелла? Она строга, но не жестока. Скорее уйдёт в монастырь, чем возьмёт грех на душу. И слишком холодна со мной. А враг должен скрывать свои помыслы.
Альфин? Если скрывает свою ненависть, то переигрывает. А может, и нет. Может, так и задумано. Ведь мне уже хочется ему верить. Мне приятно с ним говорить, у меня всё время возникает желание ещё раз увидеть его лицо. Этакая сирена в обличье прекрасного юноши, обещающая весёлый вечер и бурную ночь… Жаль, если он в самом деле меня ненавидит.
А может, у Эсхильо есть любовница, которая мечтает стать королевой? Однако он не похож на однолюба и вообще на человека, который хоть что-то обещает женщине. А если у Нореллы есть любовник, которому не терпится стать королём, то ему и без меня придётся убрать ещё двоих: Эсхильо и самого герцога. Не слишком ли большой размах?.. Стоп. А сам герцог? Если его здесь нет, то это не значит, что он не знает обо мне. Вот уж у кого достаточно сил, власти и честолюбия, чтобы убрать с дороги любого. Как же я забыл о нём?
Герцог Навский походил на своего покойного отца Эриха Третьего куда больше, чем его старший брат. Это был стареющий красавчик, обожающий роскошь и удовольствия, истеричный, чувственный, растративший в бурной молодости здоровье и всячески себя ублажающий. Дворец его был так великолепен, что после него королевский не произвёл на меня должного впечатления. Правда, там я стоял на дверях, а здесь меня самого охраняли.
Откуда-то с нижнего этажа правого флигеля тихо доносилась печальная песня рожка. Что-то в ней было забытое и дорогое. Под неё хотелось плакать и всех прощать. Наследник престола не думал больше о будущем, он весь был в прошлом.
* * *
Советник Мезиа меня ненавидел. Тем не менее ему пришлось заняться моим образованием. Король хотел, чтобы я хорошо разбирался в государственных делах, а для этого я должен был знать всё о Лесовии и о каждой провинции больше, чем её собственный герцог и его наместники.
У Советника было тихо, библиотека ломилась от книг, справочников, отчётов и карт. Он смерил меня высокомерным взглядом и спросил, умею ли я читать.
– Буквы знаю, – усмехнулся я, – надеюсь, вы и на словах мне кое-что объясните, Советник?
– С чего начать? – спросил он хмуро. – С географии? С засухи в Тарле, с крестьянских волнений в Тимане или с нашего кошмарного военного положения?
– Географии не надо, – ответил я, – меня по свету помотало. Война меня интересует больше.
– Вот как?
– Почему наше положение кошмарно? Мы ведь ни с кем не воюем уже лет пятнадцать?
– Вот именно. Король не хочет воевать.
– Что же в этом плохого? Он ненавидит Смерть.
Мезиа посмотрел на меня так, словно я жаба, которая неожиданно прыгнула на его свежую рукопись.
– У нас не царство Божие на земле, – сказал он с тихой ненавистью, – не воевать мы не можем. Он всем уступает, в результате почти весь Лемур принадлежит Триморью, а половина Тимана – Озерии. Я дам вам всю переписку с триморским императором и озерской королевой Ханной, я дам вам договоры и карты границ… Читайте по буквам как умеете. А мне некогда.
– Нельзя так неприкрыто ненавидеть человека с