Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Хотя видно было не очень отчетливо, медленно поворачивая сферическое зеркало, А-Нань могла рассмотреть, чем Чжу Юйхэн занимался в соседней комнате.

Сидя за столом, он держал в руке три игральных кубика, которые она ему дала. Молча поразмыслив над ними какое-то время, юноша принялся подбрасывать их. Он повторил это несколько раз, вероятно, без особого успеха, снова задумался, а затем оставил в руке только один кубик и начал тренироваться.

«Неплохо, сообразительный».

Успокоившись, А-Нань отложила зеркало и прекратила наблюдение.

Она наконец завладела руками, о которых она так мечтала, и теперь ей нужно было тщательно спланировать обучение, чтобы постепенно ввести его в эту сферу…

Как раз в момент, когда она об этом размышляла, со стороны заднего двора донесся звук его быстрых шагов. А-Нань нахмурилась, прижалась ухом к стене, пытаясь понять, что он задумал. Задний двор, по сути, был просто пустым пространством между домом и забором. Прислушавшись, А-Нань удивилась еще сильнее.

Оказывается, она так увлеклась размышлениями, что даже не заметила, как кто-то перелез через стену на задний двор и приближался к ее дому!

«Какой же он бдительный! На дворе глубокая ночь, а он среагировал мгновенно, даже звук бросаемых костей не помешал ему услышать шум. В каких же суровых условиях его воспитывали?»

Эти мысли промелькнули и исчезли, и тут А-Нань услышала легкий щелчок – в щель ее окна вставили металлический инструмент. В следующий миг показалось острие кинжала и медленно двинулось вверх вдоль рамы, пытаясь поднять защелку.

А-Нань не могла сдержать усмешку. Откуда этот мелкий вор? Явился ночью воровать, даже не подозревая, что забрел прямиком в чертоги самого Владыки Яньло.

Девушка выпрыгнула из ванны, накинула платье и быстро завязала пояс. Левой рукой она легонько коснулась браслета на правой руке, с улыбкой наблюдая за кончиком кинжала, готовая в момент, когда вор просунет голову в окно, срезать ему кончик носа.

Но не успел кинжал коснуться оконной задвижки, как вдруг замер. Послышался глухой звук, словно взломщик споткнулся и упал, но не смог издать ни звука, крик словно застрял у него в горле. А-Нань прислушалась и предположила, что, должно быть, Чжу Юйхэн отпихнул вора ударом ноги и зажал ему рот, чтобы не потревожить ее.

Кончик кинжала вдруг исчез, и А-Нань выглянула в щель окна.

При тусклом лунном свете она увидела, как Чжу Юйхэн вертит в руке тот самый кинжал, а перед ним съежился и дрожит от страха вор. Маска была сорвана с его лица – это был тот самый Лоувань, с которым они встретились вечером.

А-Нань сразу же поняла, с какими намерениями он пытался вломиться к ней в дом, вспыхнула от ярости и едва сдержала себя, чтобы не выскочить на улицу и хорошенько отлупить его ногами.

– Лоувань? – прижав вора к стене в углу двора, тихим голосом спросил Чжу Юйхэн.

– Я… это я… – заикаясь, он несколько раз повторил одно и тоже, потом раздались приглушенные стоны, вероятно, Лоуваню всыпали, и, не смея больше отпираться, он в страхе выпалил: – Она… та девушка знает разные хитрости для азартных игр, вот я и последовал за ней… хотел… заполучить способ, чтобы отыграть проигранные деньги…

– Так и есть, – с насмешкой фыркнула А-Нань.

– А просто спросить ее не думал? – вновь раздался голос Чжу Юйхэна.

– Не вышло бы из этого ничего, с первого взгляда видно, что она, как и моя жена, упертая… К тому же даже Восьмирукий Демон из Башни Весенних Волн проиграл ей! С чего бы она добровольно поделилась таким действенным методом с кем-то другим? – Тут его голос вдруг стал уверенным. – И… и еще, разве она сегодня вечером не выиграла крупную сумму? А я так несчастен, я все проиграл, дом продал и дочь, даже поесть не на что, почему она не поможет мне?

– Вот как ты решил отблагодарить свою благодетельницу? – холодно спросил Чжу Юйхэн.

– Благодетельницу? Так моя жена вытащила ее из реки, мы тоже ее спасли! А она совершенно неблагодарная, раз уж вернула мою дочь, почему заодно не выкупила обратно мой дом и не дала денег на новые ставки, чтобы я мог отыграться?

А-Нань усмехнулась, раздумывая, как проучить этого бесстыжего негодяя, как вдруг услышала с улицы крик боли, затем звук удара тела о стену и падения на землю – очевидно, подлеца пнули ногой.

Не обращая внимания на стенания Лоуваня, Чжу Юйхэн схватил его за ворот, и медленно, выделяя каждое слово, произнес:

– Ворваться в чужой дом ночью с ножом – это преступление, караемое смертью.

– Братец, пощади, пощади… я… я больше не посмею… – дрожащим голосом взмолился Лоувань, он, похоже, был в ужасе.

– Братец? Ты смеешь называть меня так? – ледяным тоном ответил Чжу Юйхэн, одной рукой зажав мужчине рот, а другой, схватив его правую руку, с силой прижал ее к каменной ограде двора и решительно рубанул тем самым кинжалом, что принес Лоувань.

Раздался приглушенный стон негодяя, голос Чжу Юйхэна звучал спокойно, почти бесстрастно:

– Ты сам поклялся, что сделаешь так.

А-Нань приподняла бровь и тихонько цокнула языком, пока мужчина кричал от боли.

– Для начала я отрубил тебе один палец. Впредь, если только застану тебя за азартной игрой, – каждый раз буду отрубать еще по пальцу. Запомни: у тебя в этой жизни осталось всего девять попыток.

Кинув кинжал перед Лоуванем, Чжу Юйхэн дал ему понять, что тот может уходить.

– Кто сказал, что всего девять? Вон еще десять пальцев на ногах есть, – пробормотала А-Нань себе под нос.

Тут девушка представила себе, как юноша ловит Лоуваня за игрой, стаскивает с того обувь и отрубает пальцы на ногах, и невольно прыснула. Сдерживая смех, А-Нань открыла окно и притворно-беспокойно спросила:

– А-Янь, что там за шум?

Снаружи донесся топот убегающего Лоуваня и холодный ответ Чжу Юйхэна:

– Пустяки. Разобрался.

Слегка укрепив двери и окна, А-Нань легла на кровать и тут же уснула, едва коснувшись головой подушки.

Сон ее был совершенно безмятежным. Возможно, дело было в том, что этот хмурый А-Янь, добровольно подписавший кабальную запись, уже в первую ночь умело разрешил небольшую проблему.

А-Нань спала так спокойно, так сладко, что даже увидела во сне Господина. Девушке приснилось, будто он, в белых, чище снега, одеждах, стоит, окруженный густым мраком ночи. Под серпом молодой луны раскинулся Запретный город, над которым «Весенний ветер» в руке Господина выписывает причудливые ослепительные линии, порхающие над глазурованной черепицей Трех больших дворцов.

А-Нань стояла на земле, взирая на него снизу вверх, словно наблюдала за недосягаемой мечтой, спрятанной на далеких берегах.

Пронзающий