Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Раздался вопль отчаяния, насквозь пронзивший сердце, пламя, пожиравшее Три больших дворца, облизнуло белые одежды Господина, от чего те вмиг обуглились, и тут А-Нань резко проснулась вся в холодном поту.

За окном уже рассвело. Очнувшись от сумбурного и запутанного сна, девушка застала лишь покой комнаты, сквозь который смутно слышалось щебетание птиц.

Посидев какое-то время в оцепенении, А-Нань подняла к глазам руки и пристально уставилась на них. Дыхание девушки постепенно успокоилось, только когда она убедилась, что все еще может ими управлять.

Поднявшись с постели, А-Нань распахнула окно, впустив в комнату легкую зеленоватую дымку летнего утра, окутывавшего все вокруг густой теплой пеленой. Тут девушка увидела за окном движущуюся фигуру Чжу Юйхэна, тоже окрашенную в нежно-изумрудные тона. В руке он держал только что отрезанную ивовую ветвь и отрабатывал ей комплекс упражнений, которые обычно делал с мечом.

В его движениях чувствовались мощь и изящество, а развевающиеся вокруг него одежды делали его похожим на легендарную птицу Цинняо [108], легко скользящую над водной гладью. Стремительные упражнения Чжу Юйхэна теплым летним утром создали во дворе легкий ветерок.

Тревога в сердце А-Нань понемногу утихла. Девушка протянула руку, открыла ящик, достала гребень и принялась медленно расчесывать волосы, наблюдая за его фигурой за окном и делая вид, что любуется пейзажем.

«Выносливость у него отменная, вчерашней ночью столько хлопот было, а сегодня проснулся таким бодрым – ни намека на усталость».

Когда она наконец причесалась и собрала волосы в пучок, он тоже закончил упражнения и восстановил дыхание. Строгие плечи, прямая осанка – стоя посреди двора, он был подобен зеленой сосне или изумрудному бамбуку.

– А-Янь, сорви мне цветок, – окликнула его А-Нань, обвязав пучок шелковой лентой.

Он повернулся, взглянул на нее, молча поднял руку, пригнул ветку граната над головой, сорвал для нее цветущую ветвь и через окно передал вместе с листьями. На фоне ее лица яркие цветы граната смотрелись особенно живо.

– Принеси горячей воды, я хочу умыться, – добавила девушка.

Лицо Чжу Юйхэна слегка помрачнело, но чуть погодя он без лишних слов вошел в комнату с тазом теплой воды.

А-Нань проверила температуру, а затем спросила:

– Как успехи с кубиками? Бросишь разок?

Девушка поставила перед собой перевернутую чайную пиалу, после чего Чжу Юйхэн с невозмутимым видом взял три игральных кубика, слегка сжал пальцы, скорректировав угол, затем плавно, по дуге, взмахнул рукой, на полпути остановил ее в воздухе, разжал ладонь, и три кубика, скользнув вдоль стенки пиалы, вращаясь, упали на дно.

Кубики сталкивались, кувыркались, а затем замедлились. Три кости вот-вот должны были улечься «шестерками» кверху. А-Нань с удивлением приподняла брови, а Чжу Юйхэн напряженно следил за костями в пиале, словно проверяя, чего смог добиться от точной тренировки.

Увы, три кубика столкнулись, издав легкий звон, и только две успешно выпали на «шесть», а последний кубик, уже почти перевернувшийся на «шесть», лишний раз прокатился по стенке пиалы и застыл на дне «двойкой» кверху.

А-Нань подобрала кубики, посмотрела на слегка огорченного Чжу Юйхэна и с легкой улыбкой сказала:

– Неплохо! Всего одна ночь, а ты уже смог добиться такого результата. Твоя способность к контролю сильнее, чем я думала. Я в свое время дня два-три тренировалась, прежде чем получилось.

Услышав это неприкрытое хвастовство, Чжу Юйхэн лишь холодно хмыкнул. После ночной тренировки его руки ныли от боли, пальцы слегка сводило судорогой.

А-Нань взяла его правую руку и принялась нежно делать массаж.

Ее кончики пальцев были тонкими и жесткими, повторяющимися движениями она растирала его суставы и подушечки пальцев, постепенно расслабляя напряженные мышцы.

– Привыкнешь – и все пройдет. Я начала тренировать руки в пять-шесть лет, после занятий не могла удержать палочки, надеть одежду, иногда ночи напролет от боли не могла заснуть, лежала на кровати, растирала руки и все плакала… – между делом рассказывала А-Нань, продолжая сосредоточенный массаж. – Тогда я ничего не смыслила, да и некому было делать мне массаж, ухаживать за мной, поэтому со временем усталость накопилась, и во время одной тренировки руки вдруг онемели, а затем…

Она слегка развернула свою правую ладонь, показывая ему тонкий шрам вдоль края:

– Не успела вовремя отдернуть руку, мне чуть пол-ладони не отсекли. К счастью, тогда рядом был Господин, он вовремя отвел тот удар, иначе, возможно, моя жизнь на этом бы и закончилась…

Господин.

Чжу Юйхэн был слугой А-Нань, но при этом был еще мужчина, которого она называла Господином.

Значит, сейчас он слуга слуги?

Чжу Юйхэн отнял свою руку, несколько раз сжал и разжал пальцы и твердо сказал:

– Достаточно.

– Как скажешь, тогда позавтракаем? Я хочу пшенной каши с красными финиками… Мм, полагаю, ты не умеешь готовить, тогда сходи в кабачок «Чансунлоу», заодно возьмешь несколько жареных мáньтоу…

Не успела она договорить, как Чжу Юйхэн бросил на нее взгляд, снова поднял руку и хлопнул два раза в ладоши.

У входа во двор тут же появился Чжо Янь, модно одетый в узкое зеленое платье из юэского шелка, расшитого узором из золотых листьев бамбука. В руках он держал коробку еды.

– Господин командующий, госпожа А-Нань, доброе утро.

Поставив коробку с едой на каменный стол во дворе, Чжо Янь расторопно достал оттуда одно за другим блюда: мясные лепешки, пампушки в виде завитушек, маньтоу, жареные полоски теста, гороховое печенье со сладкой начинкой. Затем он открыл нижний ярус и извлек оттуда пшенную кашу, похлебку из красной фасоли, лотосовый кисель с османтусом, суп белых древесных грибов, приговаривая:

– Я собрал самых известных в Ханчжоу поваров, специализирующихся на выпечке, все только что вынули из печи.

А-Нань без колебаний уселась за стол.

– А-Янь, налей мне грибного супа.

– А… А-Янь? – Услышав, как она называет наследного внука престола, Чжо Янь остолбенел.

Юноша посмотрел на А-Нань, затем обернулся и увидел, что Чжу Юйхэн с нахмуренным лицом принялся наливать похлебку, и тут же бросился помочь ему. Суетясь за непривычным для изнеженных аристократов действием, они вдвоем чуть не перевернули коробку с едой. Поедая гороховое печенье, А-Нань нежно улыбнулась, глядя на них.

Беспутный гуляка Чжо Янь, с его бесконечными романами в кварталах красных фонарей, весь его вид воплощает слова «богатство и знатность», а все равно был вынужден ранним утром услужливо примчаться, чтобы принести завтрак своему непосредственному начальнику Сун Яньцзи – и хозяину своего начальника, то есть ей. А Сун Яньцзи, командующий Отряда чудесных механизмов, достигший такого высокого положения в столь юном возрасте, все